– Андрей Николаевич, тащите Оксану Петровну в приемную. Инна Аркадьевна, у вас найдется успокоительное для нее?
Пока Инна готовила инъекцию, Нечипоренко и завуч отволокли обессиленную Зайцеву в соседний кабинет и с трудом усадили на стул. Инна ловко сделала инъекцию. Оксана Петровна смотрела на них, словно не понимая, как сюда попала.
– Вы меня слышите? – терпеливо повторяла директор, усевшись напротив.
– Да, – наконец откликнулась Зайцева.
– Вот и прекрасно, – хладнокровно продолжала Анна Петровна. – Надеюсь, вы понимаете – мы все только что видели, как вы избивали свою дочь.
Оксана Петровна чтото замычала в ответ, но директор ее остановила.
– Сейчас врач снимет побои. Мы все подпишем свидетельские показания. У нас на руках будет документ, на основе которого мы можем потребовать лишить вас родительских прав. Давайте договоримся так. Вы сейчас едете домой и больше здесь не появитесь. Таня остается у нас. Попробуете ее забрать – мы дадим делу ход. Заодно будем требовать вашего психического освидетельствования. Вы опасны для дочери. Это ясно?
Танькина мать тупо смотрела на Анну Петровну.
– Я нормальная, – слабым голосом заговорила она, – это все вы… Я жалобу напишу. Я вам покажу…
– Пожалуйста, пишите, – кивнула директор. – Но я вас предупреждаю, мы без труда добьемся признания, что вы психически больной человек. Свидетелей достаточно. Вас отправят на лечение. Выбор у вас небольшой. Вы поняли? Решайте прямо сейчас. Я жду.
Оксана Петровна водила глазами вокруг и часто моргала. Наконец она всхлипнула и заныла, как маленькая:
– Отняли дочку! Ненавижу. Я одна ее держала. Вы еще с ней намучаетесь…
– Так, Инна, готовьте заключение о побоях, – распорядилась директор, – а вы, Марья Никаноровна, вызывайте милицию. Я вижу, мы пока не договорились.
Оксана Петровна испуганно махнула рукой.
– Не надо. Я уеду. – Она попробовала встать, но зашаталась и упала на стул.
– Ну вот, уже лучше, – удовлетворенно кивнула Анна Петровна. – Андрей Николаевич, вы здесь пока останьтесь. А мы, товарищи, давайте пройдем ко мне в кабинет. На всякий случай надо подготовить документы.
Оксана Петровна горестно всхлипнула.
1 августа 1983 года Таньке стукнуло тринадцать лет. После двух с половиной месяцев, проведенных прошлой осенью в тишине и покое медблока, она резко изменилась. Поначалу одноклассники пытались навещать ее, но она просила врача никого к ней не пускать. Ей не хотелось видеть людей. Только Инна Аркадьевна, Наталья Владимировна и пожилой учитель математики Аркадий Фридрихович Фош заходили к ней заниматься и просто поболтать. Пока шли уроки, она гуляла с Инной по школьному саду, наблюдая, как желтеют и облетают листья, и слушала, как падает в траву зеленоватожелтая тугая антоновка. Иногда врач выходила с Таней в город. Они брали такси и катались по старому центру. После пережитого срыва Таня быстро уставала и предпочитала подолгу молча сидеть рядом с Инной, прижавшись к ее плечу. Только так она чувствовала себя в безопасности.