– Таня, привет! Вот не ожидал…
Запыхавшийся Саша Молодилин стоял рядом и счастливо улыбался.
– Ты тоже за подарками? – Таня обрадовалась. – Меня вот в гости пригласили, а платья нет. – Уточнять, кто ее пригласил, она не стала.
– Могу выступить группой поддержки, – предложил Саша. – Правда, я в платьях ничего не понимаю…
Следующие четыре часа они носились по роскошным линиям ГУМа, лавируя между очередями. Занимали место в одном отделе и бежали в следующий. Чудовищная мода восьмидесятых годов предлагала девушкам рукава «летучая мышь» и блузки с люрексом. Таня все это отмела. Молодилин носил в примерочные груды блестящих, искрящих от синтетического электричества тряпок, но Таня отказывалась от всего. В конце концов она остановилась на бледнобежевом платье в пол из тонкой шерсти с легким цветочным с рисунком. На бирке значилось гордое «мейд ин Франс». Они купили знаменитое гумовское мороженое и без сил упали на скамейку. Едва отдышавшись, Саша вдруг протянул Тане руку. Она ахнула. На Сашиной ладони лежала серебряная цепочка с кулоном из янтаря.
– Я не возьму, это дорого, – полепетала Таня.
Саша молча завернул кулон и опустил ей в сумку. На улице падал тихий снег и призывно горели огни кафе.
– Зайдем? – спросил Саша.
Таня в кафе не бывала ни разу. В Шахунье они просто отсутствовали. А в Горьком и Москве она про них и не думала. Столовые и захудалые пельменные – этим ограничивались ее знания об общепите.
– Гуляем! – заявил Саша, и они отправились прожигать жизнь.
– Жаль, что тебя уже пригласили в гости, – сказал Молодилин, когда Таня устроилась на мягком диване кафе и испуганно оглядывала белые скатерти на столах и строгих официантов в форме. – Я тебя хотел позвать к нам домой. Мама будет и пара друзей. Да и Андрей Андреевич каждый Новый год собирает у себя компанию.
Таня развела руками. Вечер казался ей удивительным. Было легко и спокойно. Тревожил только грядущий визит к Пете.
– Ты прости, но я догадываюсь, к кому ты пойдешь, – помолчав, сказал Саша. – Это, конечно, не мое дело, но я видел, как он с тобой разговаривает. Понимаешь, он тебя недостоин.
Усталая Таня почти не слушала Сашу, но, когда до нее дошел смысл его слов, гневно подняла глаза.
– Ты ничего обо мне не знаешь! – задохнулась она. – Не смей лезть в мою жизнь!
Она встала и, прихватив сумки, вышла на улицу. Вечер был испорчен.
– Я тебя провожу до метро? – как всегда с надеждой в голосе, спросила Таня у Великовского, выходя с последней пары днем 31 декабря.
С утра у Пети было хорошее настроение. Они болтали и перекидывались записочками на истории КПСС, которую Петя за предмет не считал. Однако в перерыве на него налетели две назойливые филологини и кудато утащили. Он вернулся с сияющим лицом именинника. Всю вторую пару Петя почти не обращал на Таню внимания.