До сих пор она не задумывалась о причине материнской ненависти, искренне считая себя виновной. Но за две недели в новой школе слегка приподнялось перед Танькой это покрывало майи. Причина ярости крылась не в ней. Матери просто нравилось всем показывать свое упоительное несчастье. В этой драме Танька играла роль слабоумной, никчемной идиотки, преступницы, которую только мать может удержать от окончательного падения. Признание Танькиного таланта мгновенно обрушило бы всю ее стройную, хоть и больную логику. Дочь была лишь бесправной жертвой ее безумия.
Солнечный свет вдруг померк, будто гдето в небесах Бог выключил лампочку. Танька снова зарыдала. Ужас, скопившийся в ней за двенадцать лет детства, все то, чему она до сих пор так яростно сопротивлялась, поглотило ее. Силы кончились. Ей хотелось исчезнуть, выключить себя.
– Что, что случилось? Почему ты плачешь? – волновалась русичка. – Ты боишься расстроить маму?
Танька застонала. Она впервые в жизни выплакивала все слезы, которым ни разу не дала волю в Шахунье. Чувствовала себя барахтающейся посреди океана слез и уже не могла плыть. Она выла, сжималась и корчилась. Наталья Владимировна не понимала, что с ней творится. Это были не обычные девчоночьи слезы, а чтото совсем другое, будто эта девочка носила внутри мучительную рану, которая наконец дала знать о себе.
– Ты боишься маму? – спрашивала Наталья Владимировна, прижимая к себе девочку. – Она будет тебя ругать?
За шесть лет работы в школе Наталья Владимировна успела многое понять. Среди ее учеников были талантливые дети алкоголиков и сумасшедших, попадались и несчастные, которых избивали отцы. Однако с таким отчаянным ужасом при упоминании родной матери Наталья Владимировна еще не сталкивалась. Таня всегда производила впечатление ребенка вполне благополучного. Веселая, щедро одаренная, начитанная девочка с развитой речью и строгим аналитическим умом – такие дети росли в крепких, обеспеченных семьях. Но эта истерика говорила о другом. Ее причиной могло быть только одно – Таню дома били.
– Танечка, ты мне скажи, тебя мама била? – спросила учительница.
Едва услышав это, Танька вскрикнула и потеряла сознание.
– Слушай, чтото надо делать, – с тревогой сказала Инна Аркадьевна, молодая красивая женщина с густой шапкой рыжих волос, – девчонкуто до истерики довели.
Таню на руках принесли в школьный медблок Наталья Владимировна и удачно подвернувшийся завхоз. Девочка быстро пришла в себя, но смотрела волком и вся тряслась. Врач вколола ей успокоительное, и теперь Таня спала, а доктор Инна и русичка прикидывали, что делать дальше. Наталья рассказала о событиях предшествующей ночи. Инна долго уточняла, как себя вела Таня, как училась, как общалась с одноклассниками, и наконец вынесла свое решение: