Когда двухмесячный отпуск жены истек и она, как и собиралась, вышла на работу в ГУМ, мечта о возвращении в лабораторию окончательно превратилась в призрачную фата моргану. Научный руководитель Глеба уже не посвящал его в ход исследований, понимая, что никакой наукой парню больше заниматься не дадут, и потихоньку забирал его кавитационные наработки себе. Тема молодого аспиранта в его руках могла стать блестящей докторской, а то и госпремией обернуться. Глеб все понимал, но поделать ничего не мог. Вскоре чуткий профессор всерьез озаботился тем, чтобы наладить Глебову жизнь ко всеобщему удовольствию. Было бы неплохо, прикидывал про себя этот мудрый человек, убрать его подальше от Горького. Профессор стал подыскивать аспиранту Белоивану место на производстве – исключительно в его интересах. Все вакансии на горьковских молокозаводах профессор отверг, но очень обрадовался, узнав, что в далекой Шахунье открывается новое предприятие, а тамошний директор срочно ищет главного технолога. Шахунья – это то, что нужно. От Горького почти триста километров. Город мелок и убог, всегото двадцать тысяч жителей. Там, полагал профессор, молодому технологу будет не до кавитации.
Когда профессор сообщил Глебу новость про шахунский молокозавод, тот только молча кивнул и отправился оформлять документы. Пусть будет Шахунья, главное, чтобы не эта ненавистная комната в общаге. Поездка на будущее место работы подтвердила то, что он знал и так: город наполовину состоял из бараков. Собрав в кулак остатки воли, Глеб потребовал квартиру для семьи немедленно, в противном случае он от места откажется. Директор был к этому готов и предложил ему шикарную по шахунским меркам двушку в пятиэтажке в центре. Глеб тут же все подписал.
Так в феврале 1971 года, к своему первому полугодию, Танька оказалась в славном городе Шахунья, Глеб на важной руководящей работе, а Оксана дома с ребенком.
Когда Оксана узнала, что муж покидает аспирантуру ради шахунского молокозавода, она испытала злую мстительную радость. Она победила! Теперь, полагала Оксана, все у них будет как у людей: она не работает и сидит с ребенком, а добытчикмуж обеспечивает семью. Жизнь вроде бы налаживалась. Оксана гуляла с дочерью по Шахунье, демонстрируя новую немецкую коляску, которую ей вручили коллеги в ГУМе. Такой в Шахунье не было ни у кого. Зарплата у мужа теперь была так высока, что в местном универмаге Оксана могла небрежно примерить шубу из настоящей цигейки. Танька росла покорной и тихой, увлеченно занимаясь погремушками и никому не мешая. В семье вотвот могло начаться чтото вроде пропущенного когдато медового месяца. Но не началось. Пока Оксана наслаждалась бездельем, Глеб мучился своим положением. В глазах супруги он вроде бы обрел мужскую состоятельность. Но сам он чувствовал себя примерно как котенок, попавший в лапы ко льву. Его некогда любимая жена и была этим львом. Привычка к унизительному замиранию в присутствии Оксаны, выработанная им за год совместной жизни, никуда не делась. Отсутствие скандалов ничего не меняло. Его душевные силы были подорваны, а характер сломлен.