Всю дорогу до Горького Оксана Петровна готовила речь для директора. В окно она не смотрела, сосредоточившись на собственных пальцах, которые нервно теребили ремень сумки. Жаркая, неуправляемая волна ненависти душила ее. Один ее мучитель уже умер. Но Танька, эта тупая скотина Танька висела на шее как тяжелое ярмо. Зайцева знала, что покой к ней приходит, когда она бывает в полном одиночестве. Любое человеческое присутствие вызывало смутную тревогу. На службе от посторонних можно было уйти, запереться в собственном кабинете, в крайнем случае наорать и выгнать вон. Но от Таньки так просто не избавишься. Танька умела мучить ее даже на расстоянии. После отъезда дочери Оксана Петровна испытала некоторое облегчение. Но ненадолго. Мысли о том, что их семейная связь все еще не разорвана, постепенно разрушали ее. Танька не отпускала на волю, не позволяла окончательно погрузиться в темные и сладостные джунгли упоительного страдания.
Она чувствовала, что чтото должна Таньке, но не умела ни понять природу этого долга, ни уж тем более превратить его в источник любви. Неведомые гнетущие обязательства вызывали в ней страстную обиду на жестокость мира, приковавшего ее к дочери. За две недели Танькиного отсутствия Оксана Петровна проделала сложный маршрут от радости до страстного желания вернуть ее домой. Когда дочь была под рукой и она могла в любой момент обрушить на нее свою ярость, ярмо материнства казалось легче.
– Где? Где директор у вас? – крикнула Зайцева бабе Зине у школьной раздевалки.
Старушка испуганно отправила ее на второй этаж. Анна Петровна укладывала в сейф документы.
– Где она? – с порога крикнула Оксана Петровна. – Я мать Татьяны Белоиван. Где она?
– Рада, что вы приехали, – безмятежно отозвалась Анна Петровна, – присядьте, пожалуйста.
– Я не буду садиться! – повысила голос Оксана Петровна. – Где Танька? Я ей сейчас устрою. А вы готовьте документы. Я дочь забираю.
– Не надо командовать, – в голосе директора зазвучал легкий металлический оттенок, – вы в моем кабинете и в моей школе.
Оксана Петровна, привыкшая, что девочки на работе подчинялись немедленно, едва заслышав ее истерический фальцет, слегка опешила и села. Директор протянула ей классный журнал 8 «А».
– Посмотрите, вот оценки вашей дочери, – негромко заметила Анна Петровна. – У нас высокие требования. Дети, поступив к нам, обычно резко теряют успеваемость. А Белоиван редкое исключение. С первого дня одни пятерки.
– Да вы мне что показываете? – У Оксаны Петровны потемнело в глазах, заготовленная речь полилась из ее уст. – Вы педагог или кто? Танька умеет в душу влезть, она ж отличная гипнотизерша. Обмануть всех, прикинуться этакой овечкой невинной – это она умеет. Ах, какая талантливая девочка! – вы думаете, я этого в Шахунье не слышала? Но ято знаю: она волк в овечьей шкуре. Вы, когда ее в школу приняли, сели на бочку с порохом. Вы до сих пор не поняли? Она уже устроила побег. Вам мало? А что потом будет? Пожар? Бомбу подложит? Она на все способна…