Таня хотела понять, зачем все это было в ее жизни. Она подняла голову и сквозь слезы увидела над собой бледное, наполненное рассеянным солнечным светом небо Шахуньи. Мир уже все сказал. Настала ее очередь. Надо было отвечать.
По дороге домой ее ктото окликнул.
– Танька, ты, что ли? – Высокий молодой мужик в замурзанной спецовке шел навстречу и широко улыбался.
Таня с трудом узнала Витьку Гребня, которому в школе упорно объясняла математику на переменах.
– Здорово! – Гребень с размаху хлопнул ее по плечу. – А я смотрю, ты, не ты? А потом вспомнил. Оксана Петровна померла ж на днях. Хоронить приехала?
– Вот только с кладбища. Как ты? Работаешь?
Оказалось, Витька не подвел. Окончил училище, стал хорошим сварщиком, отслужил, вернулся и сразу на стройку. Теперь подумывал ехать в Горький. Скоро женится на Ленке Гуськовой из параллельного класса.
– А тыто как? Уехала, никого не предупредила. Без тебя в классе скучно стало. Но математику я с тех пор всегда на пятерки сдавал. Меня в училище математичка обожала. Благодаря тебе. Я ждал, ты вернешься. Вдруг, думаю…
Таня пожала плечами.
– Училась, теперь работаю. Много всего.
– Да я, в общем, знал, что не вернешься, – вздохнул Витька, – про Оксану Петровнуто все понимал. И синяки у тебя я видел. Тяжелая была женщина. Девки в депо ее сильно не любили.
– Давай не будем об этом.
– А знаешь, у меня телефон старый остался. Не забыла еще? Я для тебя – всё. Ты, можно сказать, из меня человека сделала. Если бы не ты, не знаю, как бы сложилось…
Таня улыбнулась и вдруг обхватила лохматую Витькину голову и, прижавшись к его шершавой небритой щеке, снова заплакала. Витька долго стоял молча и совершенно неподвижно, будто боясь спугнуть бабочку у себя на плече. Наконец Танька отстранилась и, не прощаясь, ушла. Витька долго смотрел ей вслед, тихо матерился и ломал в пальцах одну сигарету за другой.
С января 1992 года началась либерализация цен. Жили уже не в СССР, а в России. Продукты в Москве покупали по талонам. Таню это пугало. Она и раньше не особенно заморачивалась с хозяйством. Нынче же, когда возле каждого магазина выстраивались очереди, и вовсе перешла на кефир и хлеб. Впрочем, даже это трудно было купить. В ВЦ еще работала столовая, но ее со дня на день грозились закрыть. Цены росли с невероятной скоростью. Аспирантской стипендии и зарплаты младшего научного хватало в обрез.
Новый год Таня встречала дома у Маркова. Разумеется, заботливая Вера Михайловна при помощи коллег и аспирантов накрыла роскошный стол, но всю новогоднюю ночь математики обсуждали одну тему – как жить дальше. Никто не строил иллюзий. Больше всего Марков переживал за аспирантов.