Таня сидела в соседней комнате и дописывала очередную прогу. Слушать пьяного Сержа не хотелось. Она посматривала на часы и торопилась закончить, чтобы тихо сбежать в библиотеку и поработать. Файзуллин возник перед ней как черт из табакерки – всклокоченный, возбужденный, с красным лицом и яркорозовой лысиной.

– Танечка, разговор есть, только ты выпей сначала, – конспиративным шепотом начал Серж, ставя на стол ополовиненную бутылку виски и уже полную чашку. – Нене, не отказывайся, я выпил, и тебе тоже надо.

Таня знала, он не отстанет, и осторожно сделала глоток.

– Тань, ты понимаешь, что происходит вообще, или как? – Серж уселся на пол, привалился спиной к ножке стола и смотрел на нее снизу глазами, в которых мелькал вовсе не пьяный, а умный и жесткий блеск.

– Цены растут каждый месяц. Никто ничего не контролирует. Понимаешь? Дальше, как говорил Шекспир, тишина. Только зелень, понимаешь? Доллары! Доллары! Рубли – труха, – шептал он.

– Серж, ты извини, мне закончить надо, – терпеливо объяснила Таня.

– Нене, я мешать не буду! – Серж замахал руками. – Я ж понимаю, ты ученый, а я тля, негоциант, купипродай. Но я тебе хочу сказать по секрету – мне нужен маркетолог. Понимаешь? Нормальный маркетолог, который мне сможет посчитать риски, маржу, ну и вот это всё, понимаешь?

Таня не понимала. Серж завозился на полу, привстал и вдруг бухнулся на одно колено.

– Таня, – проговорил он строго, – я прошу тебя перейти ко мне. С полным сохранением работы в лаборатории. Клянусь!

Она опешила. Да, с деньгами делалось все хуже, но заняться мутным бизнесом с Файзуллиным? Маркетолог? Да она и слова такого не знала.

– Таня, я все понимаю, – вскинул розовые ладошки Серж, – ты не знаешь, что такое маркетинг. Но поверь мне, старой прожженной лисе, с твоей головой хватит недели. И оляля! Ты профессионал! Ты, главное, не менжуйся. Не умеешь – научим, споткнешься – подымем. Мне человек нужен, которому я доверяю, понимаешь? А тебе как не доверять? Я ж влюблен в тебя, Танька!

Файзуллин горестно вздохнул и потянулся поцеловать ручку.

– Ты не смейся, а подумай, глупая девочка, – назидательно поднял палец Серж. – Всё, я исчезаю. Но завтра, Таня, уже завтра, я задам тебе вопрос: согласна ли ты, душадевица, на карьеру маркетолога. И не рассчитывай, что завтра я забуду. Я не забуду.

Слегка покачиваясь, Файзуллин ушел. Таня наконец закончила прогу и ускользнула в библиотеку. Про работу у Сержа она и не думала – пьяная болтовня, не более того.

А с утра следующего дня у Тани начались неприятности. Ее прописка в общаге оказалась просрочена, и комендант потребовал к вечеру освободить комнату. Зарплата, которую нетерпеливо ждала вся лаборатория, не пришла, и в кассе грустно сообщили, что деньги появятся нескоро. Стипендия уже давно кончилась, а следующая была под вопросом. Со времен ее отъезда из Шахуньи Таня жила в границах отлаженной государством системы: интернаты, МГУ, аспирантура – все эти организации полностью обеспечивали своих питомцев жильем и средствами к существованию. За кусок хлеба она никогда не боролась. Этот кусок, густо намазанный маслом, всегда сам падал ей в руки. Система работала четко и без сбоев. Она понятия не имела, куда надо идти и что следует предпринять, когда система работать отказывалась. Марков, который для своих сотрудников в последний год успел стать единственной палочкойвыручалочкой, услышав про Танино выселение, побежал ругаться в деканат. Выяснилось, что мехмат заключил какойто коммерческий договор об аренде аспирантской общаги и все жильцы срочно выселяются в студенческое общежитие – если там хватит мест. Но мест не оказалось. Выходило, что Тане срочно надо искать жилье, на съем которого не было денег.