– У нас всетаки корни, – повторял он, – МГУ, Москва, квартиры, родня. Какнибудь выкрутимся. А ребята… Ох…
К весне Таня уже понимала, о чем его многозначительное «ох». Целые отделы в Вычислительном центре превращались в кооперативы и малые предприятия, которые торговали ксероксами и болгарскими персональными компьютерами. Весь первый этаж представлял собой огромный склад. По коридорам шныряли странные люди в спортивных костюмах, с хорошо развитой мускулатурой. Научные сотрудники, ушедшие в частный сектор, поменяли старенькие клетчатые рубашки на замшевые пиджаки и джинсы. В курилках бычки дешевой «Астры» мешались в пепельницах с солидным «Мальборо».
В Таниной лаборатории половина старших научных появлялись теперь только изредка. Все ушли в бизнес. Марков разражался обличительными речами в их адрес, но поделать ничего не мог: зарплаты стремительно обесценивались, а у всех были семьи. Самих новоявленных бизнесменов нисколько не смущал их статус.
– Мы строим новый мир. Кто сейчас не сядет за этот стол, тот окажется в меню, – повторял Серж Файзуллин, возглавлявший компанию по продаже оргтехники.
До этого Файзуллин считался неплохим программистом и работал за соседним с Таней столом. Иногда они вместе ходили обедать. Файзуллин был не самым приятным человеком на свете, но Тане даже нравились его показное рыцарство и острый ум, балансировавший на грани иронии и цинизма. Начитан, неглуп, говорил причудливо, умел рассмешить и строго держал дистанцию. Таня считала Сержа хорошим парнем.
По сравнению с нуворишами из соседних отделов Серж действительно мог произвести впечатление. Свои первые серьезные деньги его кооператив «ОргТекнолоджи», созданный в конце 1990 года, заработал только в марте 1992го. Серж тут же накрыл для бывших коллег роскошный стол, поил всех дорогим виски и широким жестом приглашал работать на него. «Озолочу!» – призывно шептал он. Марков на этот праздник частного капитала демонстративно не пришел. Да и остальные сотрудники смотрели на виски косо, впрочем, от водки не отказывались. Файзуллин не обижался. Он быстро набрал нужный градус. Но и это ему скорее шло.
Сержу было под сорок. К началу реформ он выглядел как заводской бухгалтер: широкая плешь на макушке, стыдливо прикрытая редкой черной зачесанной прядью, мелкие черты лица, в глазах угадывалось наивное удивление, смешанное со страхом. Пьяненький Файзуллин, облаченный в замшевый пиджак песочного цвета, сидел на краю стола в окружении грустных сослуживцев и вещал:
– Мужики, времена изменились, да? Вопросов нет. Вся эта наука… – Серж брезгливо ткнул пальцем в клавиатуру, – ну, это уже не для нас, понимаете? Сейчас время первоначального накопления, да? Вот накопим, тогда будем заниматься наукой. А пока не накопили, пардон…