Теперь эта мысль действовала как компьютерная программа: бесконечная лента с битами информации монотонно раскручивалась в Таниной голове. Считался один бит – машина перешла в новое состояние, считался другой – состояние изменилось, и так до бесконечности. Таня понимала, что к прорывам нолики и единицы в ее голове не приведут. Но любой шаг в сторону казался источником разрушающего хаоса. Впрочем, выход из тупика был. С тех пор как в ее рассуждения ворвалась физика, математика настойчиво требовала смены вектора. Этим Таня и занялась – меняла вектор, добавляя в привычную логику физические сущности, осваивая новые формы реальности.
Осенью, когда со смерти маленького Андрея прошло уже больше полугода, на пороге Таниной квартиры появился Головин. Было утро. Таня открыла дверь и равнодушно глянула на Арсения Ивановича, который стоял, прислонившись к косяку, и смущенно крутил в руках ключ от машины.
– Могу предложить доставку до работы, если не возражаете, – неловко пошутил он.
Таня молча натянула старые кеды и спустилась к «Волге» Головина.
– У меня есть одна идея. Подумал, вам может быть интересно, – сказал Арсений Иванович, заводя мотор.
Таня не ответила, а он в своей отстраненной манере всю дорогу неторопливо объяснял ей новую теорию. Идея сводилась к тому, что если построить математическую модель спектра возбуждений в кристалле – например, в сверхпроводнике, – то можно установить наличие или отсутствие в этом спектре энергетической щели; понятие щели как фундаментального свойства спектра играет важную роль как в теории сверхпроводимости, так и в неабелевых калибровочных теориях типа Янга – Миллса. Если модель будет сделана по принципу машины Тьюринга, у них есть шанс.
Таня молчала. Говорить она отвыкла. Однако мысль Головина показалась ей интересной. Тем же вечером она начала прикидывать технологию энергетического моделирования. Для этого, очевидно, требовалась мощная ЭВМ. На следующий день Головин снова заехал за ней, и вскоре эти совместные утренние поездки стали привычными. Таня обложилась работами Гинзбурга и Джона Бардина о сверхпроводимости.
В начале декабря она впервые заговорила с Головиным, чей голос до сей поры одиноко звучал в салоне автомобиля.
– Набросала программу, – сказала Таня, – сегодня вечером загружу в машину.
Головин хладнокровно кивнул. Вечером Таня приехала в ВЦ. Арсений Иванович был еще на работе. Когда на экране возникли столбики кода, Головин быстро нашел в программе проблемы. Весь следующий месяц ушел на доработку.
К тому времени Таня уже прошла предзащиту. Доклад она механически прочитала по бумажке. Вопросов было много, но Таня слышала в них лишь простое любопытство к героине скандалов. Профессора из ученого совета провожали Таню недовольными взглядами. Одетая в нечто бесформенное, она выгля дела гораздо старше своих двадцати пяти лет. Впрочем, цель этой публичной экзекуции была достигнута. Защиту назначили на конец августа, и Таня с облегчением покинула зал заседаний.