Таня с ужасом понимала, что ее мозг, всю жизнь находивший вдохновение и свободу только в формулах, больше не хочет никакой математики.
Спустя неделю похудевшая и осунувшаяся Таня встала с дивана. И тут же позвонила Головину. Услышав ее голос в трубке, тот, неизменно сдержанный, внезапно закричал:
– Что с тобой случилось? Я с ума сходил. Как ты?
Таня и не заметила, как стремительно они перешли на «ты».
– Поплакала, подумала, в общем, оттолкнулась ото дна и всплыла. Можешь приехать?
– Выезжаю. Привезу еду. Я так понимаю, что кефир прокис, а кофе кончился.
– Вези еду. Будем пировать и веселиться.
Через сорок минут Головин звонил в Танину дверь. Она открыла и обдала его брызгами с только что помытых волос. Таня, все последние годы жившая как монахиня, теперь напоминала валькирию: мокрые волосы черными змеями падали на белый махровый халат, глаза сияли, легкая стремительная фигура плясала в солнечных лучах, льющихся из окна. На дворе стояло лето 2001 года. Весь прошедший год Таня, казалось, несла на себе тяжкий груз. Теперь она выпрямилась, точно отпущенная на свободу пружина.
Ветчина, сыр, салаты из коробок были немедленно раскиданы по тарелкам. Из бездонной сумки Головина осторожно выглянуло горлышко «Алазанской долины». Таня выставила на стол чайные чашки – бокалов не было. Веселье Тани быстро передалось Арсению. Так, хохоча и поглощая пищу, они придумали план действий. Решили, что надо писать вторую статью и разнести в пух и прах все сомнительные возражения коллег, а также поставить на место заигравшегося грека. За год ни одна экспертная группа, а их насчитывалось уже четыре, не смогла предъявить ни одного здравого аргумента, опровергающего Танину логику.
Когда Головин собрался уходить, Таня вышла с ним. Было начало июня. Доцветала поздняя сирень, вотвот должен был распуститься чубушник, откудато тянуло безумным ароматом акации. Таня и Арсений, не сговариваясь, неожиданно почувствовали, что в цветах к ним приближается какаято неведомая новая жизнь.
Таня закончила статью с анализом предъявленных возражений и сразу выложила ее в архив МТИ. Не успела она отправить текст, как одна из экспертных групп сделала официальное заявление – в доказательстве Белоиван принципиальных ошибок нет.
Впрочем, это была еще не победа. Разобравшись с формальностями, математики кинулись опровергать квантовую подоплеку Таниной логики.
Таня до неузнаваемости изменилась. Страх, всегда так или иначе осенявший ее мрачной тенью, внезапно исчез. Она как будто выполнила какойто старый договор с жизнью, и жизнь щедро возвращала то, что когдато отняла. Таня дошла до конца пути. Прорвалась сквозь детский ужас, унижение любви, нищету и беспомощность. Доказав проблему неравенства классов, она как будто доказала самой себе собственное право жить.