Откуда ни возьмись, у Пети появилось множество знакомых с гуманитарных факультетов. Теперь в перерывах между лекциями его окружала весело щебечущая толпа юных филологинь и искусствоведок. Они забегали на мехмат, чтобы проконсультироваться с ним или просто поболтать. Петя принимал это как должное. Таня слышала – между собой филологини называют его выдающимся математиком.
– С чего ты взяла, что Петя отличник? – спросила она както у особенно восторженной его поклонницы.
Та удивленно пожала плечами:
– Да все это знают. Он же колмогоровский интернат окончил с золотой медалью. В девятом классе уже всю математику мехмата знал и задачи решал, как семечки щелкал.
Девица усмехнулась и добавила:
– А ты что, ревнуешь? Или завидуешь?
Таня потеряла дар речи: Петя не просто врал, он рассказывал подругам ее собственную биографию. Поймать его на вранье они все равно не могли.
Танины очевидные математические успехи вызывали у ее возлюбленного такую злую ревность, что она давно перестала сообщать ему о пятерках. Больше всего он раздражался, когда ктото просил Таню помочь с заданием.
– Давай посмотрю, – говорил он и выдергивал тетрадь из рук просителя.
Мельком посмотрев задачу, Петя объявлял, что она интересная, но несложная. Дальше следовали мучительные попытки ее решить, неизменно заканчивавшиеся утверждением, что в условии допущена ошибка. Он величественно удалялся, утаскивая с собой и Таню, у которой решение вертелось на языке. Очень скоро ответ на задачку, кто есть кто в паре Белоиван – Великовский, знал весь курс. На Петю смотрели с насмешкой. Его бахвальство высмеивали, а Таню уважали и жалели. Ее больной взгляд, вечно устремленный на Петю, видели все.
– Белоиван, пожалуйста, садитесь отдельно от Великовского, – однажды потребовала Нина Ивановна, доцент кафедры матана. – Он у вас списывает и, кажется, даже не понимает, что списывает.
Петя вскочил с видом оскорбленной невинности:
– Вы не так поняли! Это я Тане помогаю. Что плохого в том, чтобы помочь девушке? Она издалека, из обычной школы. Ей трудно в Москве…
Таня не верила своим ушам. Но Петя держался так уверенно, пылал таким благородным негодованием, что все на секунду опешили.
– Да ладно врать, Великовский, – нашлась староста курса Аня Кремер. – Ты – и порядочный человек? Не смеши.
– Так, Кремер, без оскорблений, – оборвала перепалку преподавательница. – Таня, сядьте вот здесь, передо мной. И давайте вернемся к нашим баранам…
Таня, сгорая от стыда, пересела. Вроде бы порядок восстановился. Внезапно Петя фыркнул, схватил тетради и сумку и тоже пересел – к Тане.