Петя был довольно красив, хотя и производил впечатление неспортивного парня. В нем начисто отсутствовала мальчишеская готовность кудато бежать, демонстрировать силу и ловкость. На уроки физкультуры он постоянно приносил какието справки, так что пока все прыгали через козла и играли в футбол, он читал или делал домашку. Тем не менее его строгое лицо с плотно сжатыми губами казалось Таньке образцом мужественности и какойто высшей формы избранности. Ктото из одноклассников однажды заметил, что Петя поляк и отличается чисто польским гонором и шляхетским высокомерием. Это было сказано без уважения, но Танька приняла новость о польских корнях как еще одно доказательство Петиной инаковости и особой печати судьбы.
Однажды в марте, когда со всех крыш лила весенняя капель, а школьный двор превратился в одну большую лужу, она решилась.
– Пойдешь кино смотреть после семинара? – стараясь сохранять достойнобезразличный вид, спросила она Петю по дороге в столовую.
Петя, не глядя в ее сторону, пожал плечами:
– Там обычно фигню советскую показывают. Не пойду.
– Сегодня «Зеркало» Тарковского, – не умея скрыть огорчения, сказала она и робко добавила: – Говорят, интересно.
– Так иди, кто мешает? – Петя недовольно фыркнул. – Я «Зеркало» смотрел. А Тарковский уже уехал. Он теперь в Италии, вряд ли вернется. И правильно сделал. Тут тупик для талантливого человека.
Танька, только сегодня услышавшая про Тарковского, смутилась.
– Расскажи про него, – попросила она, – я ничего не знаю. Думала, он поляк.
Петя презрительно усмехнулся:
– Да быдлу мало что рассказывают.
Возможно, под быдлом Петя имел в виду ее, но уточнять Таня не стала. Контакт был установлен, и она стремилась развить успех. Петя проявил терпение. Обедать они сели отдельно ото всех, и следующие полчаса Танька затаив дыхание слушала многословную лекцию о травле опального Тарковского, его режиссерской манере, фильмах и конфликте с властью. В Петиной версии режиссер выглядел надутым пингвином, но какая разница. Она была счастлива. Петя с ней заговорил! После обеда вместе пошли на семинар по интегралам. Сели рядом. Танька быстро сделала простенькие задачи и краем глаза заметила, что Петя застрял. Предложила помочь, но тот нервно дернул плечом и дождался объяснений учителя. Стало ясно: математикой Петю лучше не давить. Она давно догадалась, что легкость, с которой она решала задачки, отнюдь не общее для всех свойство. К похвалам учителей она привыкла, считая их чемто само собой разумеющимся. Теперь надо было привыкать к собственному математическому одиночеству. В глазах Пети ее ум достоинством не выглядел.