Не замечать Танькино превосходство в математике было невозможно. Но Петя и тут не сдался. С сентября он по собственному почину перебрался за ее парту. Таня обрадовалась, но вскоре поняла, что Пете нужна не столько она, сколько ее знания. Теперь она просто диктовала ему решения, по ходу дела объясняя то, что он не смог уловить из слов учителя. В результате Петины тройки по математике превратились в пятерки. А учителя стали рассматривать их как пару лучших математиков класса. Петя расцвел, а Таня чуть успокоилась и общалась с ним бесстрашно, вплоть до того, что позволяла себе слегка подшутить над его капризами. Это, впрочем, обходилось ей дорого. Петя бледнел, лицо его кривилось. Он резко дергался, отстранялся и еще долго делал вид, что они не знакомы. Таня страдала и извинялась.
И вот Петя позвал ее в гости. Дома он сразу повел ее в свою комнату, где на столе были тщательно разложены учебники, ручки, карандаши и тетради. Уже само ее присутствие тут казалось нарушением симметрии. Петя, по всей видимости, испытывал схожие чувства, но терпел.
– Вот, смотри. Это для МАРХИ. К вступительным готовлюсь, – сказал он и распахнул перед ней огромную папку.
На стол легли знаменитые античные головы: Аполлон, Венера, Адонис. У Таньки, никогда не видавшей ничего подобного, перехватило дыхание. Гармония, универсальная, математически точная гармония золотого сечения лежала перед ней, воплощенная в точеных линиях греческой классики.
– Боже, как красиво, – прошептала она.
В коридоре послышались шаги, и в раскрытую дверь глянуло удивленное лицо Великовскогостаршего.
– А, Танечка пришла, – сказал он, оживившись, – чтото вы давно у нас не были. Как поживаете? Все хорошо? Сейчас чай будем пить.
– Спасибо, все в порядке, – смущенно пробормотала Танька. – Как вы?
– Да что нам, старикам, будет. Помрем, и деловто, – отвечал мэтр советского зодчества. – Сын вот у меня рисует… Петь, еще работать надо, это грубовато.
Петя нервно дернул плечом и попытался упихать рисунки в папку.
– Подождика, – остановил его отец, – вот это… да…
Он живо выхватил из пачки лик Венеры, взятый в три четверти.
– Смотрите, Танечка, вот в этом ракурсе она очень на вас похожа. – Он пожевал губами, причмокнул и добавил: – Только у вас скулы повыше и глаза… мда…
Танька испуганно поднесла руку к щеке. Для этой семьи вся она была недостаточной. Недостаточно сложной, недостаточно красивой.
– Таньку сравнить с Венерой, пап, чушь какая! – презрительно внес ясность Петя, и Танька смешалась окончательно.
Она брела обратно в интернат, недоумевая, зачем Петя позвал ее. Она, конечно, оценила его работы. Но не столько рисунки, которые были действительно слишком грубы, сколько их классические первообразы. От этих рисунков зависело ее будущее. Если Петр выберет МАРХИ, их дружба прекратится. Но если нет… тогда их ждал мехмат. А уж поступление туда она Пете обеспечит. Ей не трудно. Ведь даже без рекомендаций можно поступить, набрав десять баллов за письменную и устную математики.