Ночь над поместьем Крокодилус наполнена магией, но мои тени проскальзывают мимо нее, как кислород. Так много оружия. Так много солдат, наблюдающих за ночью, как будто она нападет на них, если они отвернутся слишком надолго.
Боязливая маленькая крокодилиха в своем болоте.
Мне требуется минута, чтобы найти Катерину и ее новые игрушки, спускаясь сквозь этажи дома и под землю. Она собрала их в комнате с металлическим полом, в углу мерцает тусклый свет, создавая безвкусную сцену. Здесь много теней, и высокая фигура Ксандера — первое, что я вижу, возвышающаяся перед остальными. Его плечи напряжены, руки скрещены. Его темная сила жужжит вокруг него, как провод под напряжением.
Я подкрадываюсь к дракону, низко и медленно, как кот, готовый к прыжку, но легкий поворот головы говорит мне, что он знает, что я здесь. *«Она передвинула единорога?»* — шепчу я. *«Я хочу увидеть, исполнит ли потирание его задницы мое желание».*
*«Потри мою задницу и посмотри, что будет»,* — отвечает Ксандер.
Я выглядываю из-за угла, чтобы увидеть, что его так взбудоражило сегодня. Рядом женский вздох, и если бы у меня было человеческое лицо, оно было бы искажено отвращением. Я смотрю на то, что делает леди Крокодилус, и даже мои тени отшатываются.
Она держит нож над большой белой акулой, ее глаза почти такие же дикие, как у водного оборотня в психозе. Коса подвешен, оба запястья привязаны к металлическому крюку на низком потолке. Металл блестит под резким светом, и кожа вскрывается, обнажая красное, но Коса не вздрагивает. Его обнаженный торс покрыт глубокими, кровоточащими порезами, но, холодный и отстраненный, он не двигается.
Все верхняя часть тела Катерины перевязана, багровые пятна расцветают, как мрачные розы, на ее руках и груди. Интересно.
— Ты кончена! — рычит Катерина, тяжело дыша и вытирая лоб. — Все вы, блядь, кончены!
Дикарь лежит в волчьей форме, белые пятна среди черной шерсти там, где его опалили. Огромный лев без сознания рядом с ним, его грива грубо сбрита до кожи, и в его спину воткнуто так много дротиков, что он выглядит как ехидна. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Ксандера сбоку. *«Ты просто стоишь»,* — говорю я. *«Просто стоишь и смотришь...»*
Его рычание предназначено только для моей головы. Мы оба смотрим, как Катерина танцует вокруг Косы, металлическая полоса то поднимается, то опускается, но не касается кожи. Как будто она боксирует с тенью и не может решить, какой кусок татуированной кожи порезать дальше.
— Даже не прикоснется ко мне, — бормочет она. — Или посмотрит на меня. В чем, блядь, смысл? Ты должен был быть мертв в любом случае. Они все *хотят*, чтобы ты был мертв. — Она бормочет, как сумасшедшая, и что-то подсказывает мне, что она не спала много ночей. Полагаю, новизна прошла, когда реальность оказалась не такой, как она себе представляла.