— Разве он не был уже выписан? — говорит Стэйси, перевязывая косички. — Или тот закончился, и они начали новый?
— Я, блядь, не могу уследить, — бормочу я. — Ордер на арест *это*, ордер на арест *то*. Здесь есть еда?
— Да, Клюв оставил картошку в мундире с сыром и запеченными бобами, — говорит Минни, направляясь к маленькому столику с тарелкой, накрытой фольгой.
— Дикарь был бы горд, — смеется Стэйси.
Это то, что меня добивает.
Мое зрение затуманивается, и я хватаюсь за живот, как будто могу остановить сухой кашель. Что-то внутри меня скручивается так сильно, что я хочу снова стать морской звездой, но не могу. Я просто так сильно скучаю по нему. Скучаю по *ним* всем. Ему было больно. Они все страдают. Я рыдаю и меня выворачивает, и руки обнимают меня, и Генри пищит в мое ухо.
— Кто что сказал Лии? — раздается бесстрастный голос Сабрины.
— Это была я, — хрипло говорит Стэйси. — Извини, Лия. Мне не стоило упоминать Дикаря.
Кто-то подносит к моим губам бутылку с водой, и я жадно глотаю прохладное содержимое. Рука гладит меня по спине, кто-то убирает волосы с моего лица. Передо мной возникают три лица, и Минни взмахивает салфеткой и промокает мои глаза. — Это действительно тяжело, — хрипло шепчу я. — Я видела их. Они выглядели ужасно.
— Мы видели видео, — шепчет Стэйси. — Но ты выступила потрясающе.
— Это не имеет значения. — Я откидываю голову назад. — При всей моей браваде, я не знаю, имело ли это значение. Они все еще в плену. За мной все еще охотится мой отец. Они посылают за мной вертолеты. Я не знаю, сколько еще я смогу так продолжать—
— Я говорила это раньше и скажу снова, — говорит Сабрина сквозь зубы. — Они *живы*, Лия. И пока они живы, есть причина продолжать.
— Извини, — всхлипываю я, чувствуя стыд, что Сабрине пришлось потерять своих парных из-за смерти, чтобы сказать мне это здесь и сейчас.
— Не извиняйся. Будь беспощадной. К тому же, твоя задница отлично выглядела, когда ты выходила из Жемчужины. Все об этом говорят в соцсетах. — Я смотрю на Сабрину, и моя подруга-леопард дарит мне редкую улыбку. — Девушка, если задница приносит подписчиков, я говорю, выжмем из этого все, что можно.
— Маркетинговая кампания за задницу Лии, принято, — говорит Стэйси, доставая свой запрещенный планшет и карандаш. — Это будет движение.
Минни протягивает мне открытую тарелку с едой, и я набрасываюсь на картошку и бобы руками. — Мардук был в *состоянии*, когда понял, куда ты пошла, — говорит Минни, накручивая локон на палец, как она часто делает, когда говорит о своем старшем парном. — Но кто-то вел *прямую* трансляцию, так что мы не отрывались от экрана.