Из всех существ в этом ужасном мире именно Ксандер спасает меня. *«Не сейчас»,* — его голос почти дым в моем мозгу. *«Не сейчас, Регина. Ты в меньшинстве. Ты пришла одна? Черт. Не сейчас, Аурелия».*
Я сжимаю челюсть, и всплеск силы отступает.
— Борешься с контролем, леди Костеплет? — тянет Катерина.
Как же ограничен ее разум, если она не понимает, что ходит по лезвию ножа. Мне нужен глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, и еще один, чтобы заговорить. Мой голос выходит ровным и глубоким, со странной гравийной хрипотцой, которая заставляет всех хищников в комнате обратить на меня внимание. — Когда я выйду из-под контроля, леди Крокодилус, будет уже слишком поздно, когда ты это заметишь.
Это Коса привлекает мое внимание. Это едва заметное изменение, но мои психические чувства оживают в этот момент. Он моргает. Его зрачки перемещаются от его госпожи ко мне. Мое сердце чуть не выпрыгивает из ребер.
— Да, — тянет Катерина, привлекая мое внимание обратно к себе. — Я слышала о твоей... нестабильности. Жаль, что ты не можешь получить помощь, учитывая, что Институт Лили *уничтожен* и все такое.
— О да, — говорю я без колебаний. — Так же, как ты до сих пор не можешь получить помощь для единорога, которого держишь под своим домом. Прекрасное создание, этот Лориан. Очень жаль.
Ее глаза вспыхивают от ярости, когда каждый зверь в Жемчужине джунглей замирает.
Упырь хихикает в моей голове. *«О, ты хитрая, хитрая змейка. Создание моего сердца и души».*
Я окидываю взглядом идеальную кожу Коллекционера, когда она, без сомнения, планирует отомстить мне. Крокодилья кожа, непроницаемая даже для пуль.
— Лориан мертв, — говорит она слишком быстро, и я вижу ложь, парящую вокруг нее, как черное пятно, моими акульими глазами. — Он не выдержал травмы, которую ты не смогла исцелить. Возможно, целительство Костеплет не так могущественно, как все думали.
— Возможно, — вздыхаю я мечтательно. — Возможно, мои другие силы начинают преобладать. — Я царапаю угол рта большим пальцем левой руки, едва заметно показывая свои клыки, когда мои губы приоткрываются.
Сложив руки перед собой, я стараюсь не смотреть на своих парных, у которых глаза устремлены в пол, как им, без сомнения, приказали. Остальные звери следят за каждым моим движением, затаив дыхание. Только ждут слабости. Только ждут, когда прольется кровь. Я делаю шаг вперед и протягиваю руку. — Хорошая игра, леди Крокодилус.
Ее глаза опускаются на мою руку, и я наблюдаю, как она быстро просчитывает мои намерения. Будет ли игнорирование моей руки воспринято как силовой ход? Но если она не примет, она может выглядеть слабой. Может показаться, что она слишком боится прикоснуться ко мне. Она уступает, выпуская еще один клуб горького дыма, прежде чем лениво протянуть руку.