Крокодилиха вышла из воды, представ перед всеми, как будто на показе. Ее заявленная зона у стены, где она сидит, как королева, на низком стуле со спинкой. Ничто из того, через что я прошла, ничто из того, что я вынесла, кроме смерти моей матери, не было хуже этого.
Она... опустошила их. Как ребенок, отрывающий крылья у бабочки ради собственного удовольствия.
Они на поводках в человеческой форме, стоящие на коленях перед ее стулом, как собаки. Глаза Ксандера опущены в пол. У Дикаря тяжелый черный намордник, и он покрыт порезами и синяками, что говорит о том, что его избили недавно. Лайл скалит свои белые зубы так же, как это делает его обращенная форма, и у него тоже есть свежие признаки травм. Мне интересно, обращались ли они в зверей, а затем были избиты обратно в человеческую форму.
Коса сидит на полу у колена Коллекционера, и ее рука гладит его серебряные волосы. В этом обостренном состоянии я вижу все. Каждую каплю крови, каждую отметину... включая Упыря, сидящего в соседней зоне отдыха, в углу змей. Что-то в его
присутствии здесь фокусирует меня. Его взгляд на моем лице, слабый смертельный красный отблеск, пробивающийся сквозь тени, как будто он предупреждает меня. Я почти слышу, как он говорит: «*Контроль*, *змейка*».
Коллекционер поднимает подбородок, ее красные губы изогнуты, а глаза мелькают змеиными и обратно. Ее голос сочится насмешкой. — Они стоят на коленях передо мной, как никогда не стояли перед тобой. — *Я бы никогда не заставила их.* Дикарь для забавы, Ксандер из мести, но никогда так. — *Достойная* Регина, — тянет она, выпуская дым ленивыми кольцами.
Я много раз сомневалась в своей собственной ценности. В своей голове, в своих действиях. Но больше нет. Не после того, как я увидела последствия этого. Я была рождена, чтобы противостоять таким зверям, как она. Я была рождена, привязанная к пяти самым опасным монстрам, и сегодня они полагаются на меня, чтобы быть их *верховным* монстром. Это создание — ничто.
Я смотрит на Катерину. Она улыбается мне. Я не отвечаю на улыбку. И не моргаю, разглядывая ее. Особенный оттенок карих в ее глазах — это смесь плесневелого зеленого и гнилого коричневого — цвета утекающей жизни. Ее сердцебиение, быстрое, когда я вошла в ее зону, теперь успокаивается. Пульс на ее бледной шее трепещет, вена толстая от жизненной крови.
Она думала, что я нападу на нее здесь.
Крокодилиха во мне поднимает глаза над водами моего сознания. Я знаю, когда мои зрачки меняются. Я вижу, как ее собственные расширяются, когда она замечает это с некоторым удивлением. Дикарь скулит. Это то, что выводит меня из себя. Земля под нами трясется. Затем стены. Это доходит до потолка. Кто-то позади меня вскрикивает, когда стекло разбивается и жидкость проливается.