— Лайл прав, — говорю я. — Мы просто не знаем, куда приведет портал. Сейчас не стоит рисковать, когда мой отец делает следующие шаги.
— Также может быть временная разница, — кивает Ксандер. — Что, если мы уйдем и вернемся через три года, а все, кого мы знаем, мертвы?
Мой желудок сжимается от этой возможности. Минни, Сабрина, Стэйси, Юджин — все исчезли.
— Нет, — шепчу я. — Я не рискну этой неизведанной силой ради возможности.
Селена кивает. — Если бы у меня не было моих детенышей, я бы, возможно, рискнула академической экспедицией. Возможно, после того, как все это закончится, мы сможем отправить *кого-то* через портал.
— Согласна, — говорю я. — Эшфанг, закрой дверь.
Ужин проходит тихо, после чего мы расходимся по группам. Селена позволяет Ксандеру и Дикарю провести ей экскурсию по академии, пока Коса идет отмокать в ванну. Мы с Лайлом сидим в гостиной. В последнее время мне казалось, что я не уделяю своему льву достаточно времени, из-за чего его анимус становился раздражительным и склонным к рычанию.
Но пока Лайл втирает бальзам в мою уставшую ногу, я погружаюсь в старые мысли. *Последняя из своего рода*. В этом всегда было что-то бесконечно печальное. То, что со смертью моей матери я стала *единственной*. Последней. Единственной.
Мысль о том, что другие Костеплеты существуют где-то во вселенной, — это концепция, которую я не смею постигать. Я едва знаю пределы своих собственных сил. Чему я могла бы у них научиться? Каково это было бы иметь... семью? То, что меня отвергла собственная кровная семья, уже достаточно больно. Что, если бы они тоже отвергли мое существование? Что, если бы я была для них слишком *другой*? Слишком чужой?
Нет смысла пытаться это выяснить. Угроза *здесь*. Мой враг *здесь*.
— Я вдруг осознала, что я единственная в своей стае, у кого нет братьев и сестер, — бормочу я.
— Не делай этого с собой, ангел, — говорит Лайл. — Не ищи способы изолировать себя еще больше.
Я хмурюсь на него, обиженная. — Если я изолирую себя, Лайл, то *по причине*.
— Я знаю, — мягко говорит он. — Я просто имею в виду... прямо сейчас нам нужно сплотиться. Не отстраняться. Если у тебя есть что-то на уме, мы всегда готовы обсудить это с тобой. Иногда полезно думать вслух.
Он прав, конечно. — Я просто думала, что не рассматривала мысль о других, подобных мне, уже некоторое время. После того, как меня изгнали, я просто избегала мыслей о семье, и теперь эти уродливые чувства возвращаются. Я не хочу надеяться, а затем снова быть растоптанной. Мы просто не знаем, что на другой стороне.