Наш леопард пожимает плечами. — Это помогает, но только потому, что я не знала своих парных. Не знаю, сработало бы это для зверей, которые хорошо знали своих парных.
Минни грызет губу, и я наблюдаю за ней краем глаза. Коса сказал мне только то, что клан Деви пришел, чтобы спасти их, и Йети был искалечен в процессе, но я не знаю подробностей. Но я чувствую какую-то темную энергию, исходящую от нее, и мне нужно знать, откуда она.
— Мой Рекс все еще отвергает меня, — говорит Стэйси после некоторого молчания группы. — Он приводит мне всевозможные причины, но в основном он вообще не разговаривает. — Она указывает на свою руку, и ее голос становится глубже. — Я даже не знаю, сожалеет ли он о том, что выстрелил в меня.
— Хотела бы ты вообще быть его парным после того, как он это сделал? — говорит Клюв, искривив рот от отвращения. — Ни один центральный парной не должен быть способен оправиться от причинения боли тем, о ком должен заботиться.
Внезапно меня снова тошнит. — Извините, — выпаливаю я, вскакивая на ноги. Никто ничего не говорит, пока я направляюсь к двери, обхватив себя руками, чтобы остановить внезапную дрожь. Я закрываю дверь за собой и делаю три шага вниз по коридору, прежде чем прижимаюсь к стене и закрываю глаза. Мои парные не мертвы. Упырь не мертв. Упырь все еще здесь. Если бы я случайно убила его, я бы знала; я была так осторожна с его травмами.
— Регина. — Сильные руки обхватывают меня, и я знаю, что это Дикарь, не глядя, но я не чувствую, что заслуживаю объятий сейчас.
Дверь открывается и закрывается позади меня. — Аурелия? — Дрожащий голос Минни заставляет меня снова обернуться. Она сжимает дрожащие руки перед собой и глубоко вдыхает. В моей голове звенят сигналы тревоги, и я бросаюсь к ней. — Я убила Титуса, — выпаливает она на рыдании. — Я убила его за то, что он напал на Йети, и — Богиня, кажется, я сейчас упаду в обморок.
Я хватаю ее, прижимая ее тело к своему. — Черт, Мин. Мне так жаль. Просто дыши.
Герти, ее оранжевый нимпин, гудит в ухо Минни, напоминая ей дышать медленно. Титус мертв. Я должна чувствовать облегчение или шок от этого, но вместо этого я ничего не чувствую. Как будто эмоции внутри меня живут на последнем дыхании.
— Мне кажется, Сабрина теперь меня ненавидит, — говорит Минни, ее голос приглушен моей рубашкой.
Отстранившись, я вытираю ее слезы большими пальцами. — Она ненавидит все в данный момент. Он вынудил тебя. Она не может понять этого сейчас. Йети мог умереть.
— Он бы умер, — говорит Дикарь, держась на расстоянии у стены. — Титус бы пошел на это, если бы ты не встала между ними, Мин.