Она появляется из-за акаций, окаймляющих забор, в человеческой форме. И в ночь без луны нет света, чтобы коснуться ее кожи, только я и мой жадный, багровый взгляд. Голая оливковая кожа, длинные темные волосы и... клыки, торчащие из-под ее пухлой верхней губы. Мое тело напрягается, мой позвоночник отскакивает от стены, когда мое внимание сосредотачивается на ее благословенном рте. Она идет с ленивой грацией, как змея в человеческой форме, плавно переступая через траву. В ней появилась
новая грация, взращенная и выращенная врагами, которых она раздавила. Приняв свою собственную силу.
Как долго я ждал.
Она поворачивается к дому, задумчиво глядя на него. Я притягиваюсь к ней, хотя мои конечности едва ли понимают, как они туда попадают. Ее запах на ветру мгновенно протрезвляет меня. — Он выглядел намного лучше, когда ты в нем жил, — задумчиво говорит она, глядя не на меня, а на дом.
— Мое присутствие всегда было растлевающей силой, — говорю я, глядя только на нее.
Она вдыхает через нос, и я позволяю своим теням отступить, чтобы позволить ей увидеть человека под ними. Едва ли человека. Я заработал имя *Упырь* не раз, но я жажду, чтобы она видела меня таким, какой я есть.
— Чего-то все еще не хватает, не так ли? — говорит она. — Даже после воспоминаний, которые ты мне показал, я чувствую, что упускаю что-то важное.
Ее душа чувствует это. То, что должно произойти. Ужас, который свершится моей рукой. — Ты не можешь мне сказать, — вздыхает она. — Кровавая связь — я знаю, я знаю.
— Посмотри на меня, — шиплю я.
Ее губы сжимаются в раздражении, но она подчиняется, хоть и прищурившись. Алый отблеск пересекает ее зрачки, и я моргаю, на мгновение ошеломленный. — Они говорят мне, что ты предашь меня, — говорит она. — Что ты причинишь мне боль.
Предательство. Боль. Мучение. Эти слова — всего лишь слова перед лицом того, что мы должны сделать. Здесь, где все началось, в темноте за окном нашего домика, с моим сердцем, пытающимся вырваться из груди, я наконец требую от нее того, чего всегда хотел.
— Позволь мне заявить на тебя права публично.
Она смотрит на меня, ее сердце бьется от желания, глаза прищурены от подозрения. — Зачем тебе это? — спрашивает она. — Ты никогда раньше не хотел заявлять на меня права.
— О, ты не знаешь, сколько всего.
— Тогда скажи... — Она хмурится на себя. Аурелия сглатывает, и я вижу обвинение в ее глазах. *Ты был бы со мной, если бы не кровная клятва, я знаю это.*
— Ты не знаешь, что знают тени, змейка. — Она не знает моей судьбы.
Но моя змейка — упрямая Регина. — Я не буду этого делать. Я сделала то, что ты просил. Я вернула услугу. Тебе придется взять кого-то другого в качестве своей фальшивой беременной жены.