Древняя дверь.
Она арочная и сделана из черного дерева. Угольные кирпичи образуют арку вокруг нее в том же готическом стиле, что и остальная часть школы. На вершине арки сидит голова горгульи, с такими большими, отвислыми щеками, летучими ушами и округлым пуговичным носом. Он похож на брата Шарлотты и Бастьена, но у него нет тела.
— Здравствуйте? — спрашиваю я, шагая вперед. — Вы новенький, сэр.
Черные глаза следят за моим движением, и низкий, звучный голос приветствует меня с суровой серьезностью. — Великая леди Костеплет. Итак, мы встречаемся в это время и в этом месте, но я не нов.
— Итак, встречаемся, — медленно соглашаюсь я, останавливаясь перед дверью. — В чем ваше предназначение здесь?
— Мое предназначение? — говорит он, как будто оскорблен. — Это вокруг *меня* был построен этот благородный дом, в конце концов. Это *для* меня ты — хранитель. — Что-то бьет меня в живот — пронзительное воспоминание — о том дне, когда Селеста ушла и дала мне этот титул. Я не была до конца уверена, что это значит, и предположила, что она просто имела в виду, что здание, построенное драконами, требует кого-то могущественного, чтобы присматривать за ним. И поскольку я вернулась как дракон, это имело смысл. Но...
— Вы хотите войти? — спрашивает горгулья.
Я смотрю на дверь, на странную, древнюю силу, которая, кажется, вписана в нее, и внезапно я не думаю, что хочу видеть, что на другой стороне. Моя нога делает непроизвольный шаг назад. — Что за ней?
Он моргает на меня. — Вы хотите войти, моя леди?
Я задаю вопрос снова, и горгулья повторяет свой ответ. — Как вас зовут?
— Эшфанг, моя леди.
— Это интересное имя.
— Меня назвали в честь возлюбленной чародейки, которая меня создала.
Это имя теперь задевает что-то во мне. Оно внезапно придает мне смелости. — Тогда открой, Эшфанг.
Горгулья склоняет голову насколько это возможно, и дверь бесшумно распахивается внутрь. За ней тьма. Сплошная, вечная. Мое сердце колотится, когда сила спиралью проносится через нее, втягивая меня, притягивая мои ноги вперед. Она *мощная*. Я хочу войти,* но в равной степени не хочу. Это не сила этого мира, и все же что-то в ней необратимо знакомо. Разрываясь между желанием заглянуть внутрь и желанием бежать в противоположном направлении, я раскачиваюсь на пятках, задыхаясь под притягивающей силой. Генри пронзительно кричит на моем плече.
— Ангел? — Сильные руки обхватывают мою талию. — Закрой ее! — командует Лайл, и Эшфанг захлопывается. Ледяной воздух отсекается, и затягивающая, скручивающая сила тоже исчезает.
— Это... Это было похоже на торнадо, втягивающее меня внутрь! — говорю я в изумлении и ужасе, когда Лайл оттаскивает меня в стеллажи и подальше от черной двери. Я отрываю от нее взгляд и смотрю в обнадеживающее лицо моего льва, чей рот сжат в жесткую линию.