Я выдыхаю с облегчением и нюхаю воздух в раздумье. До меня доносится запах. Едва веря своему носу, я выбегаю на руках и ногах, потирая глаза одной рукой. Теплая еда. Положенная прямо передо мной на чистый зеленый банановый лист. Я обнюхиваю ее со всех сторон в поисках ядов или плохой магии, потому что *это* тоже пробовали раньше. Но все, что я чувствую, — это что-то похожее на стряпню моей матери; те специи, которые она использовала, тепло богатого топленого масла. В моей голове нет других мыслей, кроме как вонзиться в еду, лепешка теплая на моем языке, картофель и приготовленное мясо тают во рту, ударяя прямо в меня. Мой стон — чистое блаженство, когда я сажусь на корточки.
Голод стал для меня нормой. Иногда я пытаюсь охотиться после заката, но вокруг моей пещеры никогда нет дичи, и я не могу рисковать, заходя в деревню. Не могу рисковать встретить кого-то знакомого и не иметь другого выбора, кроме как услышать шипение плоти и запах пепла. Смерть наступает так быстро, что нет времени кричать, и у меня никогда нет над ней контроля. Мое сердце уже разбито, я боюсь, что еще одна травма убьет меня. Поэтому с полным животом я заползаю обратно в глубь пещеры и мирно засыпаю.
На следующий день глубокие голоса снова достигают моих ушей, и мне достаточно любопытно, чтобы захотеть увидеть, кто посмел бы прийти сюда с едой, когда никто другой не беспокоился. Кто бы вообще был добр к монстру в пещере? Монстру деревни?
На руках и коленях я подкрадываюсь к входу, закрыв глаза, внимательно прислушиваясь. Один из акцентов, более тяжелый, командный, кажется иностранным. Местные голоса испуганы, но его — нет. — Добрый день, дитя, — говорит он на моем родном языке. Мои глаза распахиваются, и я отползаю назад, на случай, если я причиню вред этому человеку, который принес мне еду. — Не бойся. Мои глаза закрыты.
Нахмурившись, я снова выползаю, осторожно, на случай нападения. Но передо мной стоит только один мужчина, в английском костюме цвета сливок, с узорчатой белой полосой ткани, плотно обвязанной вокруг его глаз. Он высок, его кожа темнее, чем у белого человека, и инстинкт подсказывает мне, что он королевская кобра. Мой разум наполняется вопросами, но самое главное: — У тебя есть еще еда?
Две минуты спустя мы сидим друг напротив друга, пока я запихиваю в себя рис с курицей с пряностями. — Я искал кого-то похожего на тебя всю свою жизнь, — тихо говорит он. — Змею с великой силой.
Он все еще не видит меня, но я энергично киваю, потому что мои щеки полны еды. Я был один так долго. Такой нежеланный, что я голоден до любой связи. *Голоден* до простого разговора. — Ты хочешь жить, дитя? Жить без страха? Жить как король со многими змеями под твоим командованием? — Жуя, я внимательно слушаю. — Я пришел из такого места, — говорит он. — Где такой зверь, как ты, был бы почитаем. Где ты мог бы научиться использовать свои силы.