*«Сколько обычно длится сокровищная дымка?»* — спрашиваю я Ксандера.
*«Моя длилась три дня»,* — говорит Ксандер. — *«Но у Аурелии четыре сокровища, и она убила за них. Так что я не знаю, продлит ли это ее состояние».*
*«Мне это нравится»,* — говорит Дикарь. — *«Она такая милая и могущественная. Но если она захочет мыть нас каждую ночь, это может стать проблемой».*
*«Согласен»,* — говорит Лайл. — *«Ради нее самой, я надеюсь, она скоро выйдет из этого состояния».*
Аурелия фыркает под нами, вероятно, понимая, что мы разговариваем без нее. Она опытная летунья, и я восхищаюсь тем, как она управляет своим уникальным телом. Ее способность превращаться в разных зверей и адаптироваться к ним практически мгновенно поразительна. Зверям обычных орденов требуется время, чтобы научиться использовать свое животное тело, а Аурелия выглядит так, будто родилась драконом. Она сражалась как дракон вскоре после того, как впервые превратилась в него. А затем то, что произошло на берегу реки на территории Катерины...
Ксандер летит впереди, как будто разведывая путь для нас, без сомнения, прислушиваясь к любым признакам далекого вертолета или противодраконьего оружия. Маловероятно, что кто-то знал, где мы были последние два дня, но чем ближе мы к академии, тем ближе мы к видимости и предсказуемости.
Мы достигаем темных башен академии глубокой ночью. Я никогда не думал, что буду рад видеть это место. Охранники движутся в своих башнях, и я чувствую телепатическое общение Аурелии с ними, когда она делает широкий круг над территорией академии, как будто ищет признаки аномалии или вражды. Когда она завершает круг, я ожидаю, что она свернет к общежитию анимусов, но она этого не делает. Вместо этого она направляет свою морду к дороге перед главными воротами.
Ее посадка немного отличается от посадки Ксандера, ее новейшая нога не может выдержать всей требуемой тяжести. Но нас лишь немного подбрасывает, прежде чем она приказывает нам спуститься на землю. К моему удивлению, она обращается в человеческую форму. Я смотрю на ее длинноногую фигуру, поцелованную светом растущей луны, ее глаза сверкают чем-то совершенно первобытным. Чем-то, что заставляет мою первобытную акулу клацать зубами и обращать внимание.
Все четверо из нас следят за каждым движением нашей Регины, пока она достает голову Катерины из пластикового пакета и подходит к передним воротам академии. Когда я вижу, как моя Регина левитирует вверх и вбивает голову нашего врага на центральный шип школьных ворот, единственное, что мне остается сделать, — это улыбнуться.