Боль вспыхивает на его лице. — Регина, — выдыхает он.
Я снова всхлипываю, прежде чем прижать свои губы к его. Ксандер скользит рукой мне за шею, другой рукой обхватывая мою талию, и целует меня в ответ. Наши рты открываются друг другу, и это так отличается от астральной формы. Он настоящий, подо мной, его дыхание горячо на моем, его прикосновение требовательное, но нежное. Я действительно могу чувствовать его нападающую тьму, когда его язык ищет мой, чувствовать подводное течение ярости, которую его анимус всегда несет в стоне, rumbling в его груди.
Дикарь рычит в раздражении позади меня, зарываясь пальцами в мои волосы и заставляя мою голову повернуться назад. Жжение его голода кажется *правильным*. Я встречаюсь взглядом с глазами разъяренного волка. — Я ждал все это время не для того, чтобы увидеть, как какой-то дракон захапает мою Регину.
Я собираюсь сказать, что меня хватит на всех, но он прижимается своим ртом к моему, нетерпеливый, горячий, зубы и язык пожирают и требуют моего внимания. Его бешеные руки вытаскивают меня из колен Ксандера и бросают на мягкие подушки, разбросанные вокруг нас. Я пытаюсь скатиться со спины, но бедра Дикаря прижимают меня к подушкам, его штаны сняты, его массивная эрекция тверда у моего живота.
— Не отказывай мне сейчас, Регина. — Его голос хриплый от желания, когда он стягивает свободные шорты с моих бедер. — Не говори, что я не могу тебя иметь.
— Я всегда твоя! — говорю я, когда Лайл стаскивает ткань с моих ног.
Дикарь прижимается лбом к моему. — Тогда раздвинь ноги, как хорошая Регина, и позволь мне трахнуть тебя так, как мне нужно.
Я думаю, я забыла, кто он. Кто они все. Но затем они все нависают надо мной, с нуждой и преданностью, насыщающими их взгляды, и я таю в подушках и обливаюсь на толстый член Дикаря, когда он входит в меня.
Мой волк откладывает в сторону свою сторону, связанную со сказочным хлебом, как будто ее никогда и не было, и трахает меня жестко и быстро, с отчаянием, которое перехватывает мое дыхание. Я кричу от потребности, и он кусает мою губу с глубокими rumbling рычаниями. О, Дикая Мать, мне это нужно больше всего на свете. Я кричу имя моего волка, когда его глаза светятся как раз перед тем, как наши силы целуются в моем центре, переплетаясь друг с другом в игривом танце, который уникален для меня и Дикаря.
Он издает отчаянный звук и вынимает себя, прежде чем перевернуть меня и дернуть за бедра, заставляя мою задницу подняться высоко в воздух. Я поднимаюсь на руки и оказываюсь лицом к члену Ксандера, но его штаны все еще надеты, и он отодвигается, а не приближается ко мне.