Вот объявили ее имя. Она пошла к трибуне. Краем глаза она заметила, что публика, до сей поры расслабленная, вдруг оживилась, задвигалась и зашепталась. Микрофон оказался слишком высок для нее. Она попробовала опустить его змеиную головку ниже, но чтото хрустнуло, и змея выскочила из гибкой стойки, жалобно повиснув на проводе. Таня беспомощно развела руками. В зале раздался смех. К трибуне подбежал ктото из организаторов и попытался вернуть микрофон на место. Звук был включен, и зал огласился скрежетом и тихим fuck в исполнении организатора. В зале засмеялись громче. Наконец змеиную голову пристроили к стойке, но опустить ее решительно не получалось. Тане пришлось подниматься на цыпочки. В зале установилась нервная чуткая тишина, и она заговорила.
До нее многие выступающие начинали свои доклады с импровизированных шуток, что сразу вызывало всеобщее расположение. Но Таня просто читала текст голосом без интонаций. Сначала зал внимательно слушал. Но ближе к концу с задних рядов, нарастая, к трибуне двинулась невнятная волна шума и какихто нечленораздельных возгласов. Таня закончила доклад и поблагодарила за внимание, однако ее вежливые фразы потонули в криках. Она не могла понять, что происходит, и только сейчас увидела, как к трибуне торопливо пробирается Головин. Организаторы носились по залу и раздавали микрофоны для вопросов.
– Позвольте узнать, кто вы такая? – расслышала Таня.
– Мы с соавтором научные сотрудники Вычислительного центра Российской академии наук, – отвечала Таня.
– Назовите ваши предыдущие работы, – потребовали из зала.
Головин уже стоял рядом.
– Все в бешенстве, – успел шепнуть он. – Говорят, неизвестные русские приехали делать революцию. Они заранее готовились нас освистать. Сейчас начнется. Садитесь, я буду отвечать. Вы молодец. Прекрасный доклад.
– Не пойду, только вместе, – прошипела в ответ Таня и осталась.
– Татьяна Белоиван – молодой пиэйчди из России, – начал Головин сдержанно, – в Annals of Mathematics вышла ее статья с доказательством гипотезы Ричарда Карпа о полиномиальной разрешимости. Мои работы также публиковались в ведущих международных журналах.
– Вы говорите о вещах, которые выходят за рамки математики. Это физика.
– Многое в физике начинается именно с теории, – отбивался Головин.
В задних рядах ктото засвистел. Его поддержали, и через минуту часть публики уже топала ногами, свистела, улюлюкала. Мэтры, сидящие в первых рядах, откинулись на спинки кресел и с интересом наблюдали за происходящим. Многие смеялись, ктото махал руками, пытаясь получить микрофон, ктото пробовал пробраться к выходу. Таня не могла поверить, что перед ней те самые математики, которые полчаса назад так чинно вели научные дискуссии и обменивались любезными замечаниями. Теперь это был зал второсортного кафешантана, где публика освистывает не угодившую ей старлетку.