– Арсений Иванович, я сегодня впервые увидела живое лицо математики, – сказала Таня с задумчивой улыбкой. – Она всю жизнь была моей прекрасной дамой. Я живу ею, как верный паладин. Я ждала, что когданибудь мы вот так, как сегодня, посмотрим друг другу в глаза и, как в романе, упадем друг другу в объятья…
– Первое свидание не удалось, – усмехнулся Головин.
– Да нет, нормально повидались, познакомились, – покачала головой Таня, – просто моя прекрасная дама оказалась другим человеком. Реальная математика – это не мои фантазии. К реальной математике у меня нет никаких чувств. А та, что живет во мне, она, наверное, просто живет во мне. В нашей реальности ее не существует.
Арсений молча поднял бокал. Они чокнулись и выпили.
Вечером в отеле их ждали три записки. От Гамильтона, Стивена Кука и Майкла Атьи [1] . Все трое, не сговариваясь, писали примерно одно и то же: извинялись за коллег, выражали уважение их мужеству и предлагали встретиться завтра после окончания конференции в укромном ресторанчике, чтобы серьезно поговорить. Таня с Головиным переглянулись и расхохотались. Еще в Москве они обсуждали, что из всех участников конференции их больше всего интересуют именно эти три человека: Гамильтон, Атья и Кук. Мечты сбывались.
Договорились встретиться впятером. Атье, как единственному британцу в их компании, предоставили выбор места. Он предложил роскошный ресторан на Мейденлейн. У Тани и Головина, увидевших официантов в униформе и свежие розы на столах, вытянулись лица – им тут было не по карману. Но Атья тут же объявил, что угощает всю компанию, ибо считает своим долгом загладить вину коллег.
– Вы вслух сказали то, о чем я сам давно думал, – после долгого ужина и обсуждения деталей доказательства подытожил Гамильтон. – Мы все об этом думаем. Вы очень помогли науке своей работой.
Таня исподволь разглядывала Стивена Кука. Это был тот самый человек, который в 1971 году почти одновременно с Леонидом Левиным поставил проблему равенства классов. Его работу о выполнимости булевых формул Таня знала едва ли не наизусть. Весь вечер она искала возможность поговорить с ним. Но Гамильтона и Атью куда больше интересовал редукционизм в физике. В итоге, в самом конце вечера, когда пожилой Атья задремал, откинувшись на спинку дивана, Таня задала свой главный вопрос:
– Мистер Кук, вы продолжаете работать с темой неравенства классов?
– О, прекрасная леди, вы мне льстите! – отозвался Кук. – Как я понимаю, вы читали мою работу семьдесят первого года. Да, это интересный сюжет. Но он породил такое множество дилетантских измышлений! Всем хочется доказать, что они равны, и посмотреть, что будет. А теперь давайте представим, что по этому поводу думает мир. Большая часть практического применения всего компьютерного софта в финансовом секторе основана на том, что эти классы не равны. Математики простодушно ищут ответ на свои глупые математические вопросы, но весь мир уже проголосовал и решил – классы не равны. Нет, я не хочу мешать миру быть самим собой.