– Мне кажется, что серьезно обсуждать научную работу в такой обстановке невозможно, – перекрикивая шум, сказала Таня в микрофон.
– А теперь уходим, – шепнул ей Головин и в зал добавил: – Коллеги, которые хотят серьезно поговорить о науке, могут обратиться к организаторам и получить наши контакты. Спасибо за внимание!
Пробиваясь к выходу, Таня с Головиным ловили на себе насмешливые взгляды. Им что то кричали вслед, но Таня ничего не слышала. На обед они не пошли, а вместо этого выскочили на улицу и побежали прочь от Королевского института Великобритании. Конференция проходила в его старом здании в Мейфэре на Олбемарлстрит.
После дождя и тумана показалось солнце. Лужи высохли, и к полудню стало жарко. Они вышли на шумную Пикадилли, и вдруг Таню захватила суета лондонской толпы. Имперская Пикадилли, великий памятник человеческой жадности и тщеславию, окружила их роскошью старых особняков и благолепием скверов.
– Бог с ними, Арсений Иванович, пойдемте гулять! – воскликнула она и потянула Головина в ближайший сквер.
Тот внимательно заглянул ей в глаза.
– Таня, как вы?
– Давно не было так хорошо, – засмеялась она.
Головин осторожно улыбнулся. Его замкнутая и ранимая коллега менялась на глазах. Но Таня никакой катастрофы не ощущала. Работу они сделали и доложили как полагается. Их выводы абсолютно корректны. Шум по этому поводу означал либо политическую игру, либо ревнивое желание сорвать успех малоизвестных авторов. В любом случае сцена в зале Королевского института их совершенно не касалась. Кулак скандала, направленный на них, просвистел мимо. Таня со стороны увидела, что место жертвы, которое до сих пор неизменно было уготовано ей и только ей, на сей раз совершенно и ослепительно пустует. Сама же Таня как будто сидела в партере театра тщеславия и смеялась над уморительной комедией положений, разыгранной математиками. Перепрыгивая через лужи в центре Лондона, она смеялась над актерами этого театра, смеялась и над собой, вечно склоненной в ожидании удара. Как она могла потратить столько лет на это странное существование без воздуха, без свободы, с вечным страхом будущего в сердце? Зачем это было? Почему? Почему она внезапно проснулась здесь, на роскошной аляповатой Пикадилли в этот солнечный день? Почему ей так легко? Сейчас ей совершенно не хотелось отвечать на эти вопросы. Она освободилась от тяжести в груди и ликовала от небывалой легкости своего шага.
Таня с Головиным гуляли по Лондону до самого вечера, сидели в арабских кафе и английских пабах, ругали местные сосиски и вечные бутерброды, заказывали красное вино, отказывались от пива и вели себя как настоящие варварыиностранцы.