Он налил ей во вторую кружку, такую же жестяную, и она села за свою конторку у окна, раскрыла главную книгу на последней странице декабря и стала считать.
***
Она считала до одиннадцати.
Считать было много. Год. Двенадцать месяцев. Приход – от бельевых заказов, от гостиниц, от госпиталя, от двух полковых казарм за Сенной заставой, которые сдавали бельё по подряду. Расход – уголь, мыло, крахмал, синька, жалованье, починка котлов, налог, страховка, которую Кнопп платил «Остмаркскому обществу» и которую никто ни разу не получал. Уголь – отдельно. Уголь у Кноппа был в двух книгах, и Элиза знала почему.
В главной книге уголь шёл одной строкой: «Уголь каменный, у разн. поставщиков, вагонов 14, на сумму 812 тал.». В маленькой, клеёнчатой, которую Кнопп держал в ящике стола под замком и которую с ноября открывал ей сам, каждое утро, как в полку, – было по-другому. «12.XI. Вагон, у О. К., через возчика Шпитца, 38 тал.». «9.XII. Вагон, у О. К., 38 тал.». «2.I. Вагон, у О. К., 40 тал. Сказал – подорожало, праздник».
Она переписала последнюю строку на свой отдельный лист. Тот, что носила за корсажем. Там было уже двадцать шесть строк – с шестьдесят шестого года, с тех пор, как Кнопп стал брать уголь у «частного лица» на треть дешевле. Двадцать шесть вагонов краденого ольденбургского угля. Кнопп не спрашивал, зачем ей. Кнопп с ноября вообще ни о чём её не спрашивал, только каждое утро открывал маленькую книгу и уходил к котлам.
В одиннадцать Кнопп снял ноги с ящика.
Ящик был из-под мыла, «Шнайдер и сын», и Кнопп держал на нём ноги с одиннадцати до половины двенадцатого каждый день, кроме дней, когда котлы ломались. Ноги у него болели с Кёниггреца – он отморозил их в лазарете, когда лежал там с пулей в бедре, а топить было нечем. Он говорил, что если поднять ноги выше головы на полчаса, то до вечера можно ходить. Голова при этом была ниже ног, и Кнопп читал газету вверх ногами, как он сам говорил, – то есть держал её над лицом.
– Ну-ка, – сказал он. – Что там у нас на Холме.
Развернул «Курьер».
Элиза не подняла головы от книги. Она считала крахмал. Крахмал за ноябрь: семь пудов, по два талера восемь грошей. Четырнадцать талеров пятьдесят шесть грошей. Нет. Пятьдесят шесть грошей – это два талера с половиной. Шестнадцать талеров…
– «Вчера, – прочёл Кнопп, – в канун Богоявления…» – Он откашлялся. – Красиво пишут, черти. «…в канун Богоявления в доме барона фон Герста состоялся традиционный Крещенский бал, собравший цвет нашего общества». Цвет. Ну-ну. «Ровно в полночь, под бой старинных часов, барон объявил о помолвке своей единственной дочери, баронессы Амалии, с господином Кристианом Ольденбургом, наследником…»