Мейер – слева. С подагрической ногой на скамеечке, которую ему принесли. С папкой.
Банковский поверенный Герстов, господин Ланге – не Йозеф, другой Ланге, однофамилец, седой, в бакенбардах, с лицом человека, который никогда не улыбался в присутствии денег.
И напротив, через стол, – Шустер. Пенсне, крокодиловый портфель. Он поклонился, когда Кристиан вошёл, и сказал: «Господин Ольденбург», – тем голосом, каким на описи у Корна говорил приставу: «Это – тоже».
Кристиан сел рядом с отцом. Справа от него было окно. Котловина. Река. Рыбный мост.
Он не смотрел туда.
***
– Господа, – сказал барон и щёлкнул крышкой часов. – Я буду краток. Как кредитор, держатель векселя на девяносто тысяч сроком двадцатого мая, и как, – он чуть наклонил голову к Кристиану, – лицо, связанное теперь с домом Ольденбургов иными узами, я счёл необходимым собрать вас, потому что положение дел, на мой взгляд, требует решения. Господин Шустер любезно согласился присутствовать как поверенный господина Рейна. Господин Шустер?
Шустер открыл портфель. Достал бумаги. Положил на сукно.
– Благодарю, барон. – Он поправил пенсне. – Положение, господа, следующее. Шестнадцатого января мой доверитель, господин Виктор Рейн, подал в Палату привилегий заявку на предохранительный клапан закрытого типа. Восьмого января, то есть ранее, завод «Ольденбург-Локомотив» подал в министерство торговли, советнику Фогту, заявочный комплект на тендер-паровоз для линии Грайве–Остмарк, в составе которого – клапан той же конструкции. – Он помолчал. – Внешне – той же. Присоединительные размеры, фланец, корпус. В комплекте Ольденбургов внутреннее устройство не раскрыто, что, между нами, весьма предусмотрительно.
– К делу, Шустер, – сказал отец.
– К делу, господин Генрих. – Шустер не обиделся. – Мой доверитель располагает документами, из которых следует, что конструкция клапана была приобретена им у лица, её разработавшего, по возмездному договору. Пятнадцатого января. За восемьсот талеров. Расписка на пятьсот и письмо касательно остатка – ныне находятся в полицейском управлении в качестве вещественных доказательств по делу о хищении документов из сейфа вашей конторы.
Мейер кашлянул.
– Это Варн, – сказал Мейер. – Девица Варн. Копировщица Корна. Мы все знаем. Весь город знает.
– Я не называл имён, господин Мейер, – мягко сказал Шустер.
– Я называю. – Мейер постучал пальцем по папке. – Её допрашивали три дня. Отпустили под залог. Залог за неё внёс прачечник. Какой-то фельдфебель. Это в «Курьере» было в субботу. Девица, которая продала чертежи завода конкуренту и которую держали в полиции, как гувернантку, укравшую серебро. – Мейер обернулся к отцу. – Господин Генрих, я говорил вам ещё в декабре, что депо – это безумие. Я говорил – дым. Вы сказали – аренда. Хорошая аренда. Вот она, аренда.