Синее пламя освещает ночь, и мужские крики наполняют мои уши. Что-то взрывается в двигателе первого вертолета, и он дымит, падая. Но у меня один рот, а летательных машин три. Второй вертолет стреляет пулями в мою заднюю часть, и мне требуется секунда, чтобы понять, что они целятся в мою *новую* ногу.
Боль в этой ноге заново вызывает во мне воспоминания. Электричество от нее бьет по моему сердцу и разуму, сводя меня с ума. Я мечусь, выпуская синее пламя во всех направлениях. Запах обожженной плоти ударяет в нос, но мне все равно. Я кружусь, выдыхая жар и смерть.
Пули летят, и снизу появляется еще один вертолет, так что я направляю свой огонь вниз. Но боль пожирает мою ногу, как монстр, и она пожирает и ярость, превращая меня в бурлящую кашицу.
Я кричу в дымное небо. Это тело. Звериные формы, которые служили мне, не могут вынести этой боли снова. Той, что чуть не сломала нас. Мое тело перестраивается без моего разрешения, морфируя, двигаясь, меняясь. Мои глаза кровоточат, зрение затуманивается, и ничто, до сих пор, ни одна форма не ощущалась так. Та пустота, которая росла во мне, открывается настежь, поглощая меня.
Крик чего-то нечеловеческого наполняет мои уши, а затем переходит во что-то бесформенное. Все исчезает в темноте. Звезды гаснут, и хотя у меня нет крыльев, я *двигаюсь*. Пули пролетают сквозь меня, металлические свисты раздаются в ушах, прежде чем я двигаюсь вперед. Мои внутренности кричат, моя голова ревет, но я просто двигаюсь. К гнезду. К гнезду.
Каким-то образом огни Академии Анимус появляются на горизонте, но они выглядят волнистыми, искаженными. Как будто я смотрю на мир через экран, а не своими собственными глазами. Вот они, мерцающие, как туманные драгоценности, и вдруг они вокруг меня, и я падаю, перекатываясь по траве, нахожу ноги и издаю крик.
Земля вибрирует, и один человеческий голос разносится по газону. — Лия! — Клюв кричит в тревоге.
Я падаю на месте, но он здесь, ловит меня и поднимает на руки, восклицая, когда обнаруживает мое тело, липкое от крови. Эта боль связана только с одной формой, и именно поэтому у меня нет другого выбора, кроме как обратиться в нее. Я держусь изо всех сил. — Вода, — выдавливаю я, сжимая бедро. — Под общежитием анимусов.
Клюв не теряет времени и не задает вопросов, бежит со мной. Я лежу как-то вяло и напряженно одновременно, сжимая каждую мышцу изо всех сил, чтобы остановить начало превращения. Мое зрение гаснет, и все, что я знаю, — это стук его ног и хриплый голос, который, должно быть, принадлежит Кристине, горгулье у входа.