Дикая Мать, я *действительно* помню кое-что из того, что он описывает. Я была в головокружении от всего этого дыхания и... *прыжков*, как он это называет. Я скрещиваю руки и смотрю на него. Он смотрит на меня в ответ, эти красные лазеры суровы, тени лениво танцуют вокруг его плеч. Медленно он отступает назад и садится в кресло Косы. Палец манит. — Садись на меня, красивая отрава.
Я не двигаюсь ни на дюйм.
Быстрые, как змеи, две полосы теней вылетают. Моя рука взлетает, чтобы рефлекторно закрыть лицо, но они опоясывают мои бедра, твердые, но бархатисто-мягкие. Меня дергают с ног, и я лечу вперед, прямо к Упырю. Я вынуждена поднять ноги, и он ловит меня. Я задыхаюсь, когда он смеется, устраивая мои бедра по обе стороны от своих. Прижатая к нему, я сверлю его взглядом.
— Я бы никогда не ударил тебя, тем более в лицо, — говорит он как само собой разумеющееся. — Я мог бы повредить твои маленькие клыки, но как еще я получу свой сладкий яд? Откройся. — Он гладит мою щеку пальцем, и его веки опускаются на глаза, превращая красные лучи в крошечные полумесяцы. Я скалю свои собственные клыки в раздражении. — Вот она. А теперь подумай о том, чтобы укусить меня как можно сильнее.
Ему повезло, что я выполняю свои обещания, иначе я *действительно* разорвала бы его шею прямо сейчас. Я чувствую, как яд вытекает из моих клыков, и опускаю рот над ним.
Упырь приоткрывает губы на почти благоговейном вздохе. Его язык высовывается, облизывая один из моих клыков достаточно сильно, чтобы вызвать кровь. Я тихо рычу, та змеиная часть меня поднимает свою свирепую голову. Руки сжимаются вокруг моих бедер, и он бросается вперед, накрывая мой рот своим. Я отшатываюсь назад, из моего горла вырывается раздраженный звук, но он держит меня крепко, пока пьет из меня. Я толкаю его ладонями в грудь, и он стонет мне в рот, обвивая руками мою талию и запирая меня в кольце.
Он глотает один раз, затем второй. И тогда я не могу сдержаться. Мои бедра трутся о его. Мои руки скользят по его груди, шее и обхватывают край его раскрашенного лица.
Его тени скользят по моим плечам, касаясь моих волос и шеи, касаясь моей брачной метки. Моя кожа покалывает, Регина во мне требует гораздо большего.
*«Ты ненавидишь, что тебе это нравится»,* — говорит он мне в голову. *«Ты ненавидишь, что мне это так нравится».*
*«Пошел ты».*
*«Вот именно, детка. Отдай мне всю свою ярость».*
Он держит меня крепко, и он, блядь, прав. Я ненавижу, что в объятиях этого василиска, этого генерала при дворе моего отца, я впервые за два дня чувствую почву под ногами. Когда яд в моих железах почти опустел, я чувствую легкость. Место между моими ногами нагревается. Я горю по своим парным, и это заставляет меня извиваться.