Тени опадали к мужчине, лежавшему у их основания. Упырь вскрикнул, его тело содрогнулось от боли. Я подбежала к нему, когда тени исчезли, оставив воздух странно неподвижным и тихим.
Упырь перекатился на бок и задрал рубашку, глядя на свой пупок. Завиток, дело рук моего отца, исчез, оставив после себя гладкий мускулистый коричневый живот. Я осторожно провела пальцем по белой краске на его лице. Под ней кожа была чистой.
«Они исчезли,» — тихо сказала я, едва осмеливаясь поверить. «Никаких кровавых договоров не осталось.» Он посмотрел на меня, хмурое выражение исчезло, красные глаза блеснули, и показался кончик клыка. «Все кончено. Ты свободен.»
Упырь с глухим стуком упал на спину, раскинув руки и ноги, глядя в темнеющее небо, в то, через которое ушел его хозяин. То, что сделало его свободным. Он потянулся к моей руке, и я позволила ему, сжав ее в ответ, пока тысяча мыслей кружилась в моей голове.
Я посмотрела на него, свободного зверя, и произнесла его настоящее имя. «Это означает уничтожение на санскрите, не так ли? Винааш. Так тебя назвали родители.»
Он встретил мой взгляд. «Ты догадалась.»
«Речь "я есть уничтожение" навела меня на мысль.» У нас была лишь секунда тишины, прежде чем другие мои истинные потребовали моего внимания.
«Вставай, Золушка!» — сказал Дикарь. «У нас есть дела.»
Все обернулись, чтобы посмотреть на Дикаря, который свирепо смотрел на повелителя василисков, уперев руки в боки.
После этого Упырь стал Эшем, или Золушкой для Дикаря ворчливым голосом, и никто не стал спорить или задавать вопросы. По полю разнесся возмущенный клекот, и пять птиц понеслись к нам, ведомые черной львицей с окровавленными зубами.
Коннор и его спутники бежали к нам так быстро, как только могли. Эш поднялся на ноги, все еще держа меня за руку, словно не мог отпустить, и мы смотрели, как Юджин чуть не выпрыгивает из переноски. Дикарь поспешно отстегнул его, и наш страж-петух спрыгнул на землю с трепетом крыльев, когда звери-анимусы, которые могли быть только его истинными, собрались вокруг него с волнением.
Знакомая курица с винным пятном на половине лица, гордый казуар, голубой седлоклювый аист, лирохвост и зимородок. Я сразу увидела их связи. Истинные Юджина окружили его, защищая, щелкая клювами и топорща перья.
«Какая прекрасная стая,» — с гордостью улыбнулся им Дикарь.
Коннор перекинулся в человеческую форму. «Мы приехали, когда услышали,» — сказал он. «Они хотели прийти и помочь вылечить раненых.»
«Их много,» — сказал Лайл, тоже возвращаясь в человеческий облик.
В сгущающейся темноте мы оглядели то, что осталось от поля перед Академией Анимус. Кошки и волки передвигались по руинам, добивая оставшихся солдат. В стороне Минни и Мардук сгоняли змеиных детей в один угол. Казалось, все они были живы, если не считать синяков и воинственного настроения. Я посмотрела на Эша, который тоже наблюдал за сопротивляющимися детьми.