*«Камеры?»* — Дикарь говорит в моей голове.
*«Выключены».* — Я уже отправил электронику в нерабочее состояние в тот момент, когда купол растворился. Мейс потратил много кровавых денег на это место, а дорогие склады полагаются на электронику. Выведи их из строя, и они перейдут на резервные генераторы. Выведи резервные генераторы, и они перейдут на третичные генераторы. Выведи третичные генераторы, и все вернется к ручному управлению, как сейчас. Противопожарные двери с грохотом распахиваются сами собой, и Ракель отчаянно жестикулирует нам внутрь. Я включаю питание обратно, чтобы избежать подозрений, оставляя только камеры выведенными из строя. Кто бы ни был внутри, спишет это на сражающихся василисков.
*«Надеюсь, это не ловушка»,* — бормочу я им обоим. *«Там не должно быть какого-нибудь змеино-волчьего гибридного эксперимента или чего-то в этом роде».*
Ракель бежит впереди нас, проходя прямо сквозь меня — неприятное, дрожащее ощущение — прежде чем замедлиться. *«Тише!»*
Дикарь оглядывается через плечо, чтобы сделать озадаченное лицо, когда мы шагаем за волчьим анимом в темный коридор. Мы спускаемся по одной металлической лестнице, затем по другой, выходя в хорошо освещенный коридор, уставленный стеклом. Ракель прижимает палец к губам и указывает на первое окно. Множество голосов раздается снизу, один из них знакомый. Ракель приседает и начинает ползти на четвереньках. Мы с Дикарем копируем их, ползя под окнами, чтобы заглянуть в склад внизу.
Шарлотта, блядь, Нага стоит с бейсболкой и свистком в центре ряда твердых синих гимнастических матов, пока дети бегают вокруг нее с настоящими военными винтовками. Я ругаюсь под нос.
— Это школа? — шепчет Дикарь.
— Они проводят учения, — отвечает Ракель. — У них есть настоящее оружие. Но посмотри в сторону. — Я следую за татуированным, прозрачным пальцем Ракель в правую часть спортзала, где меньшая группа подростков, едва достигших возраста брачной метки, держит в руках темных, полупрозрачных змей.
— Почему у них маленькие змеи? — спрашивает Дикарь. Но мои магические глаза видят, что это не физические змеи вообще. Если бы я был религиозным зверем, я бы перекрестился.
— Этого не может быть, — бормочу я. — Как они вообще научились это делать?
Изумленный взгляд Ракель подтверждает это. — Я думала, что это миф.
— Это самая темная магия, — говорю я. — Конечно, они используют ее сейчас. Но дети—
— Это *детеныши*, — шепчет Дикарь. — Мы не можем их убивать.
Ракель снова прижимает палец к губам и жестом указывает нам возвращаться. Послушно мы следуем за ними. Я хочу выбраться из этого места как можно скорее, и Дикарь тоже. Мейс использует детей-солдат. Я не должен удивляться, но я, блядь, удивлен. В военных действиях должны быть правила, но, похоже, в Змеином Суде сейчас все сходит с рук.