Всякий раз, когда я думаю, что готов спросить ее напрямую о ее снах, она кажется более замкнутой, чем когда-либо. В ее плечах появилось напряжение, и в ее глазах боль, которую я не могу разгадать. И это мучает меня больше всего. Все, что я могу сделать, это поить ее электролитами и следить за тем, чтобы ее физические потребности удовлетворялись. Я замечаю, как она принимает парацетамол тем днем, и она смущенно улыбается. — Просто шея болит.
Это не ее шея, и мы оба это знаем. Я подхожу к ней, наслаждаясь ее запахом, когда провожу пальцами по голой коже ее бедра, посылая свое исцеление в ее уставшие мышцы и кости. Она вздыхает, ее веки опускаются, как крылья бабочки. Я поддаюсь и ловлю себя на том, что наклоняюсь, когда она тает в моих объятиях. Мои губы находят ее плечи, и одна из ее рук обвивается вокруг меня, зарываясь пальцами в мои волосы.
Это маленький звук, который она издает в горле, заставляет меня действовать. Я хватаю ее за лицо и вторгаюсь в ее рот своим языком. Она стонет мне в ответ, и затем мы разрываем друг на друге одежду. Моя рубашка слетает, и я рву ее блузку. Мои штаны падают к лодыжкам, и она задирает свою юбку. Прежде чем я понимаю, что происходит, ее рука обхватывает мой твердый член и направляет меня в ее влажную киску.
Она скользит на меня, выгибая спину, вскрикивая и вцепляясь в обеденный стол. — Ксандер! — кричит она.
Я обхватываю ее за талию и трахаю. — Мое сокровище, — рычу я над ее ртом. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен. Скажи мне, как сильно ты любишь мой член в себе. — Она громко стонет от блаженства, и я не осознаю, как сильно мне это было нужно, но я фантазировал об этом несколько дней. Я зарываюсь носом в ее волосы, когда ее звуки и запах вторгаются в мой разум и требуют, чтобы мое тело кончило глубоко в нее.
— Да! — кричит она с одобрением, и я опустошаю свои яйца в ее жар толчками бедер. Она принимает меня целиком, ее хваткие руки и влажная киска говорят мне, как сильно она тоже хотела меня. Когда мы заканчиваем, я веду ее в ванну и мою ее, как однажды, так давно, когда я был не в своем уме. Но на этот раз я полностью сосредоточен на ней и на том, что она стала для меня значить. Она принимает мою заботу с мягкой, понимающей улыбкой, на *этот* раз позволяя себе наслаждаться моими блуждающими руками. Я вытираю ее и наношу увлажняющий крем на ее лицо и тело. Лайл никому не позволит сушить ее волосы, кроме себя, поэтому я позволяю ему взять это на себя.
На этот раз, когда Аурелия выходит, как по своей новой привычке выслеживать, мы с Дикарем следуем за ней и находим, как она преследует колонну электрических змеиных грузовиков на дальней окраине пригорода. Они бесшумны и целеустремленны в манере опытной военной операции. Упырь определенно в одном из них, потому что я вижу огромный ботинок, торчащий из одного окна, за которым следуют облака белого дыма. Я держусь на расстоянии, потому что я просто знаю, что Лия почувствует меня, если я подойду слишком близко.