— Только без шайбы, — напрягаюсь я. Мой маленький сын способен клюшкой и шайбой ушатать
дворец спорта до состояния сарая, что там ему гостиница.
— Ладно, — лучезарная улыбка у Ванюшки. Улыбка Игоря Дарова. И я тащу ребёнка в самое
логово этого злобного гада, хотя до одури боюсь, что он узнает о сыне. Может, страхи мои и
надуманы. Игорь не снизойдёт до шастания по комнатам персонала. Да даже если и увидит
мальчика — мало ли чей он, правда же? Я пытаюсь себя успокоить. Выходит фигово. — Но шлем я
надену.
— Надеюсь, хоть без коньков обойдёмся, — натужно улыбаюсь я.
— Весной? Мам, асфальт везде. На коньках неудобно сейчас... Ма, ты чего?
Не успеваем мы, конечно, через полчаса. Выскакиваем из дома спустя двадцать минут, похожие
на местных сумасшедших. Я нарядная, в куртке наизнанку, домашних сапожках и шарфе с
котятами. Ванька в хоккейном шлеме и с клюшкой, карман курточки топорщится подозрительно, но
мне сейчас некогда об этом думать. Ваньке весело, мне страшно. Предчувствую миллиард
проблем.
— А если бы у нас был папа... — пыхтит Ванька. — Он бы нас на машине отвёз. На автобусе
тоже ничего. Но на джипе...
— Ваня, у нас нет папы. И нам не нужен никто. Ты слышишь? Никто, — надсадно стону, глядя в
глазёнки моего мальчика. Они у него серые, с тёмной окантовкой по радужке. Дар от Дарова.
Может, вернуться домой. Чёрт с ними, пускай увольняют.
— Ты врёшь. Нужен! Нужен! Ясно? И я стану хоккеистом самым лучшим, чтобы папа мог мной
гордиться, поняла? Если бы он живой был, он бы точно гордился.
Я с трудом сдерживаю слёзы. Притягиваю к себе покрасневшего мальчишку. Какая я дура. Ну
пусть у него будет герой. Пусть выдуманный. Ведь его настоящий папа совсем не храбрый
полярник. Он предатель и трус. И он сейчас сидит в пентхаусе отеля, в который тащу моего
мальчика.
— Прости, — шепчу в крошечное розовое ушко. — Просто я... Я тебя очень люблю и никогда
никому не отдам и не позволю обидеть.
— А я и не нужен никому, — всхлипывает Ванька.
— Мне нужен. Слышишь?
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
ИгорьДаров
Бум-бум-бум-бум-бум.
Голова раскалывается, и этот мерный, отдаленно знакомый, но давно забытый стук сводит с
ума. Словно по распухшему мозгу колотят молотками деревянные медведи.
С ужасной кровати в форме сердца поднимаюсь с трудом. Тело после вчерашнего падения ломит,
как у удряхлого деда. Посечённый стеклом от битых фужеров зад позорно зудит. Чертова дура
Дашка-чебурашка. Вот уж не думал, что в большом городе судьба может так столкнуть меня с
прошлым в первый же вечер.
Бум-бум-бум-бум.
Такой звук может издавать только хоккейная шайба, ударяющаяся об стену. Глухой, мерный,