видел, как дядька Игорь на маму смотрел, когда она этого не видела. И еще Ване очень
хотелось, чтобы дядя Игорь стал его папой. А что? Так бывает же? Взрослые влюбляются и
женятся. И сестренку бы ему могли купить. Или откуда там берут малышей? А тетя Тома просто
не видит ничего. Взрослые не видят.
Ванюша взял свой любимый рюкзачок в форме динозаврика. Проверил часики, которые мама
заставляла всегда с собой брать. По ним звонить можно, и мама всегда знает, где он. Просто
ремешок у них порвался. И приходится их носить в кармашке. Ваня застегнул замок на кофточке.
Готов.
Тетя Тамара уже его ждала в прихожей, и мальчику показалось, что она плакала.
— Теть Том, ты ревела, что ли? — улыбнулся Ванюшка, протянул руку крестной доверчиво. — Не
плачь. Мне тоже грустно уезжать. Но мы же вернемся. Все вместе. С мамой и тобой. Я тебе дам
вертолет запустить. Честно.
— Пошли скорее, — Тамара схватила ребенка за руку и потащила за собой. Слишком долго он
собирался. Времени совсем мало. У них мало. Даров скоро очнется от горя. И тогда...
Тамара пристегнула ребенка к детскому креслу ремнем безопасности, оббежала машину. Успеют.
Улыбнулась. Все идет как надо. А излишние мысли надо гнать. Она будет счастливой. Только
она.
ГЛАВА 40
ГЛАВА 40
ИгорьДаров
Я думал, что потерял Дашку семь лет назад. Что мне больше нечего терять, не о ком жалеть,
ничего не страшно.
Думал, что войти в одну реку дважды — это не про меня. И что второй раз терять то, что уже
потеряно, не страшно.
Глупо и страшно. Очень страшно.
А еще страшно осознавать, что то, что потеряно, не вернуть. Годы без жизни.
— Состояние стабильно тяжелое. На аппарате. Поддерживаем в состоянии искусственной комы.
Я слышу слова врача обрывочно. Жива — это главное. Кольцо на пальце Дашки — мое кольцо,
которое семь лет ждало... Чего? Я ждал чего? Почему просто не поговорил, не спросил, не
поверил?
Нет ответа. И вот это самое ужасное. Самое-самое.
Потерянное. Утраченное, беспросветное.
— Вообще чудо, что женщина выжила. Вы меня слышите? Вы кто ей? Муж?
Я киваю бездумно. Муж — объелся груш.
Вдыхаю больничный запах. Стерильный. Но мне кажется, все вокруг пахнет кровью и
страданиями.
И Дашка... Я вижу ее через стекло и не узнаю. Моя Дашка была самой жизнью. А женщина,
лежащая сейчас на больничной койке, похожа на спящую царевну. Только царевна не была
обмотана трубками и датчиками.
— Идите домой. Тут вам нечего делать. Бессмысленно сидеть. Дома вас ждет кто-то? Вам нужно
просто расслабиться, отвлечься. Слышите? Хотите, я сестре скажу, чтобы вам успокоительное
дали?
— Дома. Ждет. Сын. Сын у нас с ней есть. Ванька. Он... Мне срочно надо к нему.