— А она есть у тебя, Даров? — обессиленно выдыхаю я.
— Что?
— Душа. Лучше купи себе одежды. А то ты так скоро до моих трусов докатишься. Я, кстати, не
разрешала тебе шарить по моим шкафам.
— Пижаму пожалела? Жлобяра ты Чебурашка, — хмыкает Игорь. — А трусы, кстати, у тебя
ужасные.
Спасибол, что сказал. А то я не знала. ЧЕрт, он рылся в моих трусах. Господи, пусть Светка
его заберет. Я даже ей в нагрузку подарю упаковку новых ужасных трусов. Но это потом.
Главное Ванюшка. Главное, чтобы мой сын не был несчастлив.
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
ИгорьДаров
Она меня ненавидит. Что ж — это прекрасно. Это чувство сильнее многих других. Сильнее
любви, чувства самосохранения, благоразумия. Разрушительное. Прекрасное. На вкус слаще меда.
А я ее даже не ненавижу уже. Просто хочу совсем освободиться от этой чертовой ураганной
болезни по имени Дарья.
— О, шоколадная паста, — хмыкаю я, глядя на банку противной химозы, вывалившуюся из ужасной
сумки Понки. — Ты этим собралась пацана кормить? Мать из тебя, Дашка, как из какашки пуля.
Может, все-таки правильнее на тебя соцслужбам накапать, что ты ребенка травишь дрянью.
— Мой сын не хочет со мной разговаривать. Ему хватило часа, проведенного с тобой. Часа,
Даров. Ты смог замечательного ребенка за чертов час научить дурному. Знаешь, я всегда
думала, что будет, если я тебя встречу случайно. Думала, что смогу тебе улыбнуться и пройти
мимо.
— Ты обо мне думала?
— Я думала, что этого не случится никогда. Какого черта ты приперся, Даров? Вертолет
этот...
— А ты не думала, что дело не в вертолете? — ухмыляюсь я. Это она еще не знает, что сопляка
я купил новой хоккейной экипировкой, да не абы какой, а самой лучшей, с умными датчиками,
аэрогелями и прочим фаршем, делающим одежонку почти экзоскелетом. И «растущие» коньки, даже
не знал, что теперь есть такие. Пацан продал мать за небольшие деньги и мое обещание, что я
договорюсь с тренером и его возьмут в спортшколу олимпийского резерва.
— Да, дело не в вертолете. Дело в тебе. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.
— Зато я свободен от всего. Почти свободен, — хмыкаю я, сам не веря в свои слова. Зачем я
так одержимо пытаюсь доказать ей и всем вокруг, что я давно ничего не испытываю к этой дуре,
у которой жизнь дерьмовая, но она гнет из себя вот такую добренькую всеприемлющую ангелицу
или ангельшу.
— Уходи, Даров. Пожалуйста. Светлана приедет вечером, она обещала. Хоть раз в жизни поступи
не как козел. Ей ты нужен. Нам с Ванькой нет, — умоляюще смотрит на меня чертова дура Понка.
— Уйду. Если ответишь всего на один вопрос. Один маленький вопрос, Дарья. Только честно, —