— Охренеть, — хмыкаю, рассматривая «люкс». Свет лучше бы не включал. Вот это я себе нажил
головняков. Ради того, чтобы совсем не прыснуть флягой, по совету психолога. Надо его будет
сюда привезти и заставить пожить. Ему самому психолог понадобится. А мне прямой путь после
шика такого к психиатру. Красные стены, бордовые портьеры, кровать в форме сердца. Какая-то
странная кушетка непонятного предназначения, выгнутая вся, словно под воздействием
тунгусского метеорита. Будуар для плотских утех в дешевом борделе выглядит наверняка
скромнее. В голову запускает щупальца адская мигрень.
— Всего один день, — напоминаю я себе. — Только один. Завтра я как-нибудь переживу адский
бал, а потом возьму отпуск, съезжу на острова. А этот отель... Снесу к чертям собачьим и
построю на его месте торговый центр, ну или просто сравняю с землей.
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Дарья— послекорпоратива
— И ты позвонила и сказала, что у тебя болит живот? — хмыкает Томка, азартно жуя печенье.
— И нога, — угрюмо киваю я.
— Классная идея. Взрослая, обдуманная. Решение сильной и независимой женщины. И ты,
конечно, позвонила мегере Светульке.
— Лариске, — снова вздыхаю.
— Точно. Лариске. Напарнице своей. Лариске-сплетнице. У которой в голове ветер, а кое-где
дым. Идеально.
— А что ты предлагаешь мне? Что? Даров там. Даров, ты слышишь? И я его вчера опозорила
перед всеми. Думаешь, он простит мне такое? Да я уже наверняка уволена. Сходить, чтобы он в
очередной раз меня с грязью смешал? Да я... Ненавижу его. Ненавижу, — сиплю я тихо, чтобы не
услышал Ванюшка.
— Когда человек столько раз повторяет слово «ненавижу», значит, он чувствует что-то
совершенно иное, — щурится Томка.
— Дура совсем? И вообще, он уедет завтра. Он уедет, я останусь. И всё будет как раньше.
Не будет ничего как раньше. Я это понимаю. Томка понимает. И она права. Я его не ненавижу.
Думала, что смогла, а вчера увидела его — и в душе всё всколыхнулось. И это самая чертовская
проблема. И слава богу, что у моей подруги хватает выдержки и ума промолчать. Иначе я просто
рехнусь.
Господи, он уедет. Пусть уедет. Я снова не буду о нём вспоминать, и всё наладится.
— Ну, раз ты у нас сегодня самый больной человек на свете, Ванюшка твой. Мне тоже иногда
надо на работу ходить, а то там скоро забудут, как я выгляжу. А я же красотка. Это
непорядок, — Томка уже моет чашку, стоя у раковины спиной ко мне. — Кстати, звонила ваша
Валентина Петровна, в саду карантин. А классная вы парочка — симулянтка и карантинный
хоккеист. Кстати, ты бы записала мальчишку на секцию. Финансово потянем, я думаю. А то он