лоб шайбой. Слушай. А геройский папаша всё-таки свалил? Неужели не оценил твою жертвенность?
А пацан-то от него, или у тебя ещё были те, кто тебя попользовал и бросил?
— Да пошёл ты, — шипит Дашка. — Увольняй меня. Лучше с голоду сдохнуть, чем под твоим
началом…
— Правильно, ты снова под другого поднырнешь. Натура у тебя такая б…
Да что ж такое-то? У меня морда что, казённая что ли? Бананом, по мордасам. Давлюсь
последним словом.
— Мамочка, а я его шайбой ухайдокал. Прямо в лоб. Мало…
— Пойдём, Ванька. Господи, откуда ты слов таких набрался?
— Тётя Тома научила. Мам, а ты что, этого дядьку знаешь?
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
Дарья
— Видала у него татушку, ма? Вот тут, на плече, — Ванятка тычет пальчиком на свою ключицу,
восторженно сияя глазенками. — Там бульдо с зубками. Видала? Дядька тоже хоккей любит. Это
нашей городской команды талисман, эта собака.
Видала. Даже помню, как Игорь её набил. И почему тоже помню. После травмы. Он сломал
ключицу, я буквально заставила его поехать в травмпункт. Под клыком у татушного булдога
рваный старый шрам. Зашили плохо разодранную кожу.
Я всё помню. До мельчайших деталей. Лучше бы забыла. Дура. Ребёнка своего сама отволокла в
пасть проклятого бульдога.
— Татушку не видала. Зато видела, как ты разговаривал с незнакомым мужчиной. Сколько раз я
тебе говорила, что нельзя болтать не пойми с кем, — господи, ну вот зачем я. Ванька ни в чём
не виноват. Он просто ребёнок. И злюсь я сейчас совсем не на него, а на себя. — Вань, ну
когда уже ты станешь слушаться? Я же просила шайбу не брать.
Ванька супится, вид виноватый. Смешной и трогательный. И я его не отдам никому и ни за что.
— Ну, ма. Мне скучно было. А с дядькой я не мог не разговаривать. Надо же мне было понять,
что я его не до “акмнекзии” зашиб. Папа бы тоже не бросил дядьку в беде.
Я вздыхаю. Сил нет на то, чтобы сказать сыну, что папа его героический просто моя выдумка.
— Тебя теперь уволят, да?
— Нет, ну чтот ты, — горько выдыхаю. А что сказать? Что я сама уволюсь. Что нам с Ванькой
придётся пока забыть про шоколадные шарики на завтрак и хоккейную секцию? Что я должна
сказать сыну? Что я бегу с работы, которая нас кормит, потому что дядька, которого он
вырубил — его папаша подонок?
— Далеко собралась, Дарья? — о, нет. Только не это. Противный издевательский голос
начальницы настигает нас с Ванькой прямо у стеклянной раздвижной двери. А ведь свобода была
так близка. — Твой рабочий день не закончен. Я тебя не отпускала. Хозяин приказал убрать его
номер. Это твоя территория.
— Свет, ну пусть Лариска у него уберёт, — выдыхаю я, медленно поворачиваясь к питонихе.