Сивка-Бурка, вещая каурка. Пять минут. Всего ничего. Но у меня от чего-то такой нервяк, что
кажется, вот-вот накроет паник-атакой.
Сажусь в машину помощника в состоянии, близком к взрывному.
— Что? — почти ору. Не человек, Костик. Чурбан с глазами. — Ты сказал есть результат. —
Отрицательный?
— Почти, — скалится проклятый дурак. Не буду повышать. Уволю. На хрен...
— Что это значит?
— Это значит, что...
ГЛАВА 29
ГЛАВА 29
Дарья
— А потом наш дядька этого другого дядьку как вырубил. Ага. Прямо в живот его ударил. Как в
кино прямо. Киииия. И этот дурачок как упал на землю. А наш дядька...
— Он не наш, Ванечка, — вздыхаю я. Чувствую себя ужасно виноватой. Из-за меня мой ребенок
стал свидетелем такой отвратительной драки.
— Мама правильно говорит. Он плохой человек. И он... — Тамара смотрит на Ванюшку строго. И
мне становится от чего-то неприятно от этого её взгляда и слов её. Тома никогда так не
разговаривала с моим сыном. Хотя, может, она просто пытается сделать то, на что у меня не
хватает сил — рушит несбыточные фантазии маленького мальчика, защищает его от разочарований.
— А вот и нет. Дядя Игорь не плохой, — хмурится Ванюшка. — Он маму спас. И он герой. Если
бы он был плохой, он бы не стал заступаться за нас. И мама бы не стала ему кровь вытирать. И
он просто как я. Только у меня папы нет, а у дядьки вообще нет никого. Вовка надо мной
смеется в садике и дразнится. А над дядей Игорем фиг посмеешься. Вот...
У меня сдавливает горло. Сильно, до боли. Ему не хватает отца. И как я ни стараюсь,
мальчику нужен тот, кто будет ему мужским примером. И это так страшно и больно, что воздух
из меня выходит со свистом, как из худого мячика.
— Ну уж, — улыбается Тома. Господи, ну что я напридумала. Просто она за нас перепугалась и
переживает. Поэтому немного нервно отреагировала на Ванюшкины восторги. — Ладно, герой, там
в холодильнике то мороженое, которое ты хотел. Беги за ним. Заслужил. Ты же не испугался. И
маму поддержал. Настоящий герой ты, а не дядька чужой.
— Ух ты? То мороженое? То? Спанч Боб банановый? Ни фига себе. Тетя Тома. Оно же дорогое.
Мама говорила...
— Ты у нас самый дорогой, — хмыкает Томка. — Даже не представляешь, насколько. Там еще и
Патрик клубничный. Так что не тяни. Нужно срочно попробовать.
Ванька уносится вихрем в сторону Тамариной кухни. И я наконец могу выдохнуть. Расплываюсь
по стулу, и кажется, что все мои внутренности превращаются в желе. Тишина висит между мной и
подругой странная, какая-то неживая, что ли?
— Кровь вытирала, значит? — ухмыляется Томка. — Даш, ты же не наделаешь глупостей? Он ведь