ухмыляется Даров. Но глаза его при этом остаются ледяными и колючими. — И напомнить, что ты
на меня работаешь.
— Я на больничном. Работаю я не на дому. Есть субординация, вам бы надо это знать. Незваные
гости сами знаете хуже кого. Яйца на вас переводить — много чести. А шлем... Может, у вас
лишай стригущий или ещё какая хворь, которую вы могли подцепить от связей неразборчивых.
Вши, например. Так что засуньте себе этот шлем...
— Это у меня неразборчивые? — о, как же он зол. Глаза сверкают в полумраке коридора, аж
оскалился. — У меня? Ах ты...
— Тут ребёнок, — зачем я его дразню? Злю зачем? Нет у меня ответа. Может, решила, что он
сбежит? — держите себя в руках.
— Ты как была страшилкой и дурой, так ей и осталась, — шипит Даров.
— Что ты пристал тогда ко мне?
— Эй. Ты чего там маме моей сказал? — звонкий голосок моего сына звучит словно выстрел. —
Ты как её назвал? Ещё один рог хочешь, дядька злючий?
Мой мальчик стоит рядом со мной, сжав кулачки. И у меня сердце обрывается, когда я вижу, на
что смотрит чёртов скот Игорь Даров.
— Уходи, — сиплю умоляюще. Он разворачивается молча. И от этого мне ещё страшнее.
ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
ИгорьДаров
Мало ли на свете мальчиков с родимым пятном на лбу в форме сердца, которое проступает от
злости? Красная, почти винного цвета отметина, которая страшно портит жизнь в юном возрасте.
Их-за которой тебя дразнят и называют “Лав из” и курчавым Купидонычем. Из-за которой ты
постоянно влазишь в драки, отбивая у соперников желание тебя обзывать и глумиться.
Мало ли... Я знаю только пару таких людей. Мне эта гадость досталась от отца, что б его,
космонавта.
— Игоречек... Владимирович, — назойливой мухой жужжит управляющая моим отелем Светлана.
Прижимается к моему бедру своим. Задница у бабы просто огонь. Судя по упругости, Светик не
вылазит из спортзала, судя по обтянутости юбкой, на меня она открыла охоту. — Мэр звонил,
спрашивал, понравилось ли вам предложение? Приглашал в гости, встретиться в неформальной
обстановке. Банька там, бильярд. Я могу вас сопровождать.
— В баньку? — ухмыляюсь я противно. Это даже хорошо, что эта стервоза меня сейчас отвлекает
от дурацких мыслей.
Мало ли на свете пацанов с родимым пятном на лбу, котрым проклята моя семья по мужской
линии?
— Ну, если вы прикажете, — хлопает ресничками чертова кукла. Хороша бабенка. Доступная,
холеная, всё, что нужно для того, чтобы вымарать из головы дуру Дашку и её мальчишку. — У
нас в отеле есть сауна для солидных клиентов.
— Сауна? — приподнимаю бровь. Господи. Я как будто в дыру во времени провалился. Где
“солидными” считаются быки в золотых цепях. Этот город ужасный, весть вот такой. Застывший в