улыбке. А взгляд больной-больной. Загнана в ловушку, которую я захлопнул.
— Садитесь, пока не остыло. Ванечка, помоги дяде Игорю сесть. Нет, Игорь. Там место моего
сына.
— А мне там нравится, — черт, ну почему мне так хочется делать ей всё назло? Ведь по сути,
я стал Игорем Даровым, вот таким всесильным и богатым, только благодаря ее предательству. Я
ей еще и благодарен быть должен. А если бы я женился на ней, черт его знает, как пошла бы
моя жизнь. Остался бы я в этом гребаном городе. Работал бы водилой в отеле... Бррр.
— Ма, пусть там садится, — миролюбиво говорит пацан. — Там телек не видно. И места мало. А
я сяду на взрослое место. Мультики включишь. Круто же кушать лапшу и мультики смотреть.
Дядь, ты любишь мультик “Шайбу, шайбу”?
— Меня зовут Игорь, — морщусь я. Странное чувство. Даже не знаю, что это. Может, так стыд
проявляется? Я его не испытывал никогда. — Дарья, в лапше нет мяса?
Она глаза отводит. Мясо я съел вчера. Пацан уже сидит на своем месте и во всю орудует
ложкой. Щурится от удовольствия. Будто ест не варево это липкое, а что-то из мишленовских
деликатесов. Тоже беру ложку. Суп мне кажется божественным. Дарья к своей порции не
притрагивается. Смотрит в одну точку, сложив руки перед собой.
— Хамон в моем холодильнике. Принеси. Пацан, ты любишь хамон?
— Не знаю, — уставляются на меня два круглых серых глаза. — Ма, я люблю? И... Меня Ваня
зовут, — протягивает крошечную ручонку, вымазанную бульоном, сопливый хоккеист. И я её жму.
Цыплячья ладошка. Дарья снова отводит взгляд. Вздрагивает плечами.
ГЛАВА 19
ГЛАВА 19
Дарья
— Это ты приказал меня уволить? А теперь покупаешь моего ребенка деликатесами и пытаешься
надавить на мою и без того ангельскую жалость. Ты понимаешь, что скоро ты уедешь, а мы
останемся? Останемся, ты слышишь? Как когда-то я осталась, а ты уехал. Господи, Даров, ты
просто мое проклятие. Ты просто... Ванька просто ребенок. Но тебе, видно, не понять этого.
— Да. Не понять. Понка. И еще много чего недоступно моему пониманию. Но это твои достижения
же. И пацан этот и то, что ты одна. Я-то при чем? К сопляку твоему я, слава богу, отношений
не имею. Но... Одно я тебе точно могу сказать: если бы у меня был ребенок, я бы ни за что
ему не позволил вот так жить. И уж точно с такой матерью, как ты. Он же у тебя слаще
морковки не видит ничего, — кривится Даров.
Он сейчас что? Он говорит, что отобрал бы у меня Ваньку, если бы... Если... Господи, а
вдруг он узнает? Не знаю как, но вдруг. И он свои угрозы претворит в жизнь. От его голоса по
спине тянет холодом. Как тогда. Ничего не изменилось.