понимает, в силу того, что мозг у Светика как у рыбки, в отличие от всего остального. Статью
Светулек скорее рыба фугу — ядовитая и надутая, как резиновая грелка. — Что желает мой
господин? Могу приехать в любое время.
Ухмыляюсь. Вот Дашка обрадуется, если я начну таскать в ее дом баб. Идея недурственная,
кстати. Но пока рано переходить к открытой конфронтации. Сначала я должен обескровить врага,
вымотать, а уж потом добить. И вот тогда я, наверное, обрету покой.
— Не надо приезжать. Я еще не соскучился. Ты мне лучше расскажи, что там с люксом? Ремонт
идет?
— Как вы и велели. Полная катастрофа. Содом с Гоморой. Разруха. Я постаралась, — хихикает
управляющая моим отелем, которая должна хранить и беречь мое недвижимое имущество. —
Слушайте, я не понимаю, зачем разрушать. Можно же было просто отремонтировать.
— Новое построим. Лучше. Я вызвал своих дизайнеров. Приедут через неделю.
Если честно, я уже вообще сомневаюсь, что мне нужны эти кирпичи. Нужно было просто, как я и
хотел, сравнять с землей это убожество и построить на его месте торговый центр. Но... как
оказалось, здание историческое наследие этого мерзкого городишки. И даже его реконструкция —
страшный головняк. Пришлось наобещать мэру златые горы. И все ради чего? Точнее, ради кого.
Эта толстая Дашка-Чебурашка не стоит таких затрат. Но я уже закусился. Мне просто чертовски
хочется сделать с ней то, что она сделала со мной. Разрушить до основания, как гребаный
отель.
— Так зачем вы звоните тогда? Ну, раз не соскучились, — обиженно зудит Светка.
— Уволь Дарью. Просто выкинь на улицу. Не взирая на то, что она мать-одиночка. Просто
сократи, придумай повод, — скалюсь как зверь. Зачем мне это? Чтобы держать строптивую Дашку
на коротком поводке. Лишившись работы, она будет держаться за обещанный мной гонорар зубами.
Бросаю трубку на уродскую крошечную кровать, от которой у меня болят уже все бока. Как на
ней пацан-то спал? Это же не место отдыха, а пыточное приспособление. И вся эта комната,
увешанная дешевыми постерами с хоккеистами, — просто келья. Маленькая, словно мышиная нора.
И вот ради этого Дашка меня предала? Ради такой жизни убогой? А ведь могла бы королевой
жить. Я же ради нее готов был луну с неба шайбой сбить. Кольцо, это чертово, дотрагиваюсь до
тонкого золотого обруча, болтающегося у меня на шее на дорогой цепочке. Зачем я его таскаю
постоянно? Напоминанием о том, что никому нельзя верить, только себе.
— Дядь, там это... — детский голосок, словно из фильма ужасов, совсем рядом раздается. Я
вздрагиваю, чувствуя, как по спине проходит волна ледяных мурашек.