Костя за моей спиной хмыкает, но молчит. Хороший у меня помощник.
— Вы серьезно сейчас? — она обижена. Смотрит на меня сердито. Вот ведь... Я думал, таких
людей уже не бывает.
— Это не за мальчика. Просто...
— Просто что? — в ее голосе впервые прорезается жесткость. — Я ребенка не из-за денег к
себе привела. Он на улице один был. Напуганный. Вы бы тоже мимо прошли?
Прошел? Черт его знает. Я уже не знаю, кто я, кем был. Семь лет я был козлом и скотом. И
отвечать на ее вопрос у меня нет ни сил, ни желания. Семь, сука, лет я просто не жил.
— Простите, — глухо выдавливаю я. Оставляю деньги на дешевом комоде. Она не берет их, я не
могу просто так уйти.
— Ничего. Вы переволновались. Сделайте Ваньку счастливым. Он заслуживает. И маму его.
— Это я могу вам обещать, — улыбаюсь я. И сейчас я говорю правду.
Ванька выбегает в прихожую, едва не сбивая уродский пуф. И слава богу. Она просто разряжает
обстановку и отвлекает добрую Катю.
— А мы сейчас к маме поедем?
— Да, мелкий. К маме.
— Ух ты. Дядя Игорь, я так тебя ждал. Я ведьму не забоялся. Я знал, что ты герой, ага. И
что ты нас спасешь. И что маму оживишь, я сразу знал, когда ты к нам пришел. Знал.
Он цепляется за мою руку крепко-крепко, будто боится, что я исчезну. И у меня от этого
простого движения сердце сворачивает в узел.
— До свидания, теть Кать! — машет он ладошкой. — Спасибо вам!
— Пока, Ванечка, — улыбается она уже по-настоящему тепло. — И не пугай больше никого. И
вам, Игорь, всего хорошего. Обязательно сдержите слово.
Сдержу. Клянусь.
— Скорее. Поехали к маме. Она, наверное, боится. И она одна. А вдруг ведьма до нее
доберется. Они, знаешь, как быстро на метле летают. Дядь Игорь, а тетя Тома... Ее можно же
спасти? Ну, ведьму из нее прогнать. Ты же можешь. Ты же герой настоящий. Не то что папа мой.
Дядь Игорь. Ты чего?
ГЛАВА 48
ГЛАВА 48
Тамара устала. Устала страшно. Она чувствовала себя загнанным в угол зверем. В квартиру,
которую она сняла заранее, соваться она побоялась. Автобусы, поезда — теперь для нее были
недоступны. Скорее всего, ее уже ждут на всех вокзалах города. Поэтому только попутки.
Главное — из города выбраться, дальше все просто.
Она недооценила возможности Дарова, так же как он недооценил ее. Один-один. Тома втянула
носом воздух, пропахший, как ей сейчас казалось, охотой на зверя. И зверем этим она себя
чувствовала сейчас. Загнанным зверем. И в ее душе снова завихрилась черная липкая
субстанция, созданная из смеси ярости, ненависти и любви к человеку, который ее буквально
загнал.
— Ну, ничего, — хмыкнула Тома. Улыбнулась, встала с парковой скамейки, на которой она