напряжения, что мир кажется черно-белым.
Костя обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Но я уже выпадаю в реальность
самостоятельно. Воздух пахнет пылью и грозой.
Так же пах семь лет назад. Это запах страха.
Домофон старенький. Набираю на нем цифры. Ответа жду слишком долго, хотя, наверняка, мне
просто так кажется. Напряжение становится острым, болезненным.
— Кто там? — наконец отзывается динамик женским голосом.
— Игорь. Мы с вами говорили по телефону. Ванечка же с...
Женщина не отвечает. Дверь пищит, впуская меня в недра темного подъезда.
— Игорь Владимирович, я пойду первым. Так по протоколу...
Плевать. Я плевал на Костину заботу. На его профессиональные загоны. Не могу больше ждать.
Я Дашке дал слово. Я верну ей сына. Нам верну.
Взлетаю по лестнице на пятый этаж, не чувствуя ничего, кроме желания убедиться, что с
мальчиком все в порядке.
— Входите, — дверь распахивается неожиданно. Видно, хозяйка смотрела в глазок, наблюдала.
Ждала, когда я поднимусь, чтобы убедиться... В чем? Она меня в глаза не видела ни разу. —
Ванечка мультики смотрит, — улыбается миловидная женщина. — Я его покормила. И...
— Спасибо вам огромное, — хриплю, чувствуя, как разжимаются ледяные клещи, выжимающие мою
душу, словно высокоскоростная центрифуга. — Вы просто...
— Ух ты, дядька Игорь, — вихрем врывается в полумрак прихожей сын. Мой сын. В этом нет и не
могло быть никаких сомнений. Я просто самовлюбленный идиот, поверил в чудовищную ложь. Я
виноват во всем. Только я... Закрыл, блин, гештальт. — А мы с тетей Катей мультики смотрели.
Шайбу-шайбу. Теть Кать, а дядя Игорь знаешь как круто играет в хоккей. Он и меня научил
обещать. Мы с ним маме...
Малыш запинается на полуслове. И я вижу слезинки в его глазах, глядящих прямо мне в душу. —
Мама же... Тома наврала, да?
— Мама очень ждет тебя, — говорю я твердо. Ванюшка едва меня с ног не сносит, обнимает, как
крошечная обезьянка. И я впервые в жизни подхватываю на руки сына. Моего сына.
— Вы же его не обманули? — шепчет спасительница, когда Ванька уносится за своим рюкзачком в
комнату, из которой несется веселая мультяшная музыка. — Его мама жива? Послушайте. У
ребенка стресс, и... Вдруг вы еще один взрослый, который его предаст. Он вам верит. И знаете
что? Он считает, что вам его мама нравится.
— Я бы никогда не стал так врать. И знаете что? Она мне не нравится. Я ее до безумия люблю,
— ухмыляюсь я глупо. Надо же, чужая женщина читает мне мораль. Такого я до сих пор не
позволял никому. — Катерина, спасибо вам. Это за ваше неравнодушие, — достаю из кармана
пачку купюр. Даже не знаю, сколько там. Плевать.