просидела около часа, пытаясь сообразить, как ей быть. Ваньку искать небезопасно и глупо.
Жаль мальчишку, но сам виноват. Она хотела как лучше. Тамара зашагала по аллее сквера. —
Ничего, Даров. У тебя же всего одно слабое место. Именно из-за этой твари ты меня растоптал.
Надо возвращаться в город. Туда, где в больничной палате лежит Дашка. Живая. Пока еще
живая.
А Игорь должен узнать, каково это — терять. По-настоящему.
*****
Дарья
— Мама. Мамочка. А меня дядька Игорь нашел и привез. Представляешь, он герой. А ты не
верила. А я сразу знал. Мам, а тебе больно, да? А эта иголка у тебя в ручке... Мам, я так
боялся, что ты... Что ведьма сказала правду.
Мой мальчик. Игорь стоит в дверях, не шевелясь. И я вдруг совершенно точно понимаю, что я
могла потерять их обоих. И чертов прибор в изголовье моей кровати начинает пищать как
сумасшедший.
— Ванька, я же тебе обещала, что ты никогда не останешься один, — шепчу я, не сводя взгляда
с Дарова. У него глаза потемнели, такие же они были тогда... Боже, сколько же времени мы
упустили.
— А дядьке Игорю ты нравишься, — шепчет Ванюшка заговорщически. Смешной. Господи, как же я
скучала. — Мы с ним у нас дома убирались, представляешь. А потом он заказывал нам вкуснятину
всякую, потому что он не умеет готовить. А Костик, ну его помощник, он варил мне кашу.
Дядька громадный кашу варил, — хихикает Ванька. — И знаешь что, я храбрым был. И я сбежал от
ведьмы, которая в нашу Тамару обернулась. И она меня не догнала. И мы ехали на джипе долго.
А дядька Игорь купил мне приставку. И я на ней играл всю дорогу в хоккей. А еще он обещал...
— Игорь, спасибо тебе, — хриплю я. Мне так хочется обнять его, вернуться в прошлое. Мне
хочется, чтобы он прижал меня к себе и не отпускал больше никогда. И я так хочу ему сказать,
что все семь лет я ждала его. Что я до сих пор его...
— Вань, маме надо отдыхать. Ты сбегай к Косте. Мы термос забыли, — улыбка у Дарова
напряженная. Я знаю, что он хочет сказать. Я знаю, что он будет прекрасным отцом. Но совсем
не знаю, как Ванюшка примет новость. И мне ужасно страшно.
— Ты его одного отпустил? — провожаю взглядом весело подскакивающего сына.
— С него глаз не спускают, — Игорь склоняется надо мной. Его глаза непроглядные, дыхание
огненное. Я схожу с ума. Я скучала. Я...
— Черт, Дашка, я так и не разлюбил тебя, как ни старался.
Его вкус на моих губах. Вдох-выдох. В унисон. Писк становится оглушительным. Кровь несется
по венам с оглушительной скоростью, ревет в ушах.
— Я так тебя ждала, — это не признание. Это констатация. Звучит она странно, как стон.