Ты тут не нужен. Дарье не нужен, ясно?
Ясно. Предельно. Но что-то всё равно цепляет. Что-то странное, мешающее мыслить здраво. И
взгляд Дарьи. Она меня боится. Боится. Но чего?
ГЛАВА 27
ГЛАВА 27
Дарья
— А потом Вовка сказал, что я дурачок. И что ты никому не нужна, поэтому мой папа от тебя
сбежал, — хмурится Ванюшка. На щечке у него ссадина, губки надуты. И глаза... Глаза Дарова.
Стальные, непроглядные, злые. Кулачки у моего сына сжаты. И скулы заострились от того, что
он зубы сцепил так сильно. — И еще он сказал, что ты не красивая и уборщица. И что я не
стану хоккеистом никогда, потому что мы бедные.
— Вань, это все очень плохо. И Вовка на самом деле так не думает. Не сам... — вздыхаю я.
Конечно, ребенок просто транслирует то, что услышал от родителей. Но от этого-то не легче ни
мне, ни тем более моему маленькому мальчику, который не видит дома негатива. Не видел, пока
не появился на горизонте этот... Так, все. Не думать. Не вспоминать. Я выгнала Дарова, и
теперь у нас снова все будет хорошо. Будет? Черт. Мне нужна работа. Срочно. Чтобы Ванька
стал хоккеистом. И чтобы никогда не плакал. Потому что сейчас он хлюпает носом и сдерживает
слезы. — Но ты же помнишь, что решать проблемы кулаками неправильно.
— Поэтому ты этого дядьку злого чуть не побила, когда он сказал, что мой папа не герой? Он
нас бросил, да? Потому что я родился? Чтобы не платить денежки? Ма, я уже не расстраиваюсь,
честно. Просто если он вдруг приедет, я не буду с ним дружить и разговаривать. И вообще он
дурак и козел, потому что ты у меня красивше всех. А куда мы идем? Не домой? А почему? Из-за
дядьки? А хочешь, я его выгоню? А то чего он? И комнату мою забрал. И врун он, ага. Обещал
мне знаешь чего...?
Я держу сына за руку, слушаю его трескотню, но думаю совсем о другом.
— Ма, стой. Красный же. Нельзя дорогу переходить, — дергает меня за руку Ванька. Огромный
джип пролетает буквально в миллиметре от меня. Останавливается резко. Вот только разборок с
разъяренным хозяином жизни мне не хватает сейчас для полного счастья. Вцепляюсь в пальчики
сына. Тащу его по тротуару, в надежде сбежать.
— Дура, — ударяет меня в спину разъяренный мужской бас. — Ладно, сама не смотришь по
сторонам. Ребенок-то не виноват, что мать у него корова тупая.
Надо просто сбежать. Просто уйти, не оглядываясь. Но нервное напряжение, скопившееся в моей
душе, распирает, не дает дышать. Мне кажется, еще немного — и я лопну. Взорвусь изнутри.
— Ма, пойдем, — тихо шепчет Ванечка. Но я останавливаюсь, разворачиваюсь, иду к автохаму.
Молча залепляю пощечину огромному, похожему на медведя мужику. Нельзя позволять никому