меня. Смотри, вот, — сует мне под нос ручонку. На мизинце, прямо на сгибе, под первой
фалангой родинка в форме звездочки. Не может быть. Невозможно. Я бесплоден же. Я...
— Игорь Владимирович, — голос Светки позволяет мне удержаться на плаву, не хапнув инфаркт.
— Как вы тут? Господи, вы-то не привыкли же к такой обстановке нищей, ну ничего, мы это
исправим. Дарья сказала, что вы решили ко мне переехать. Уж я-то за вами буду ходить, как за
королем. Не то что...
— Я передумал, — сиплю я, не сводя глаз с Дарьи. — Я остаюсь. У меня есть еще вопросы.
— Ты обещал... — шепчет Понка.
— Я соврал. Все же врут, правда, Дарья?
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Дарья
Паста шоколадная отвратительно приторная. Я слизываю её с ложки, уныло глядя на
ополовиненную мной банку.
У меня даже не стресс. Полное и окончательное опустошение. Смотрю на чёртов вертолёт, как
овца на новые ворота. Вот бы улететь на этом игрушечном вертолёте от всех проблем. А самое
главное — от огромной проблемы, спящей в комнате моего сына. Даров не изменился. Он как был
обманщиком, так им и остался. А я наивная ему поверила. Ничему меня жизнь не учит.
— Гадость какая, — бухчу я, запихивая в рот очередную ложку шоколадного месива. И я даже не
знаю, про вкусняшку ли я сейчас думаю. — Такие деньги дерут.
— Ма, — заспанный голосок сына заставляет меня вздрогнуть. Ванюшка стоит в дверях кухни.
Такой маленький, трогательный. Босые ножки косолапят. Ортопед сказал, что это исправится,
израстётся. Медвежонок, которого мой мальчик держит за лапу, волочится по полу. — Мне одному
страшно. Там же паук в зале. Дядька его не убил.
— Пауки не страшные. И убивать их плохо, Ванька. Они хозяева дома, — вымученно улыбаюсь я.
— Правда? А Вовка Ручкин из садика говорит, что у него папка хозяин в доме, — супится мой
маленький сын. — А у нас нет хозяина дома. Да, мам?
— Есть. Ты, — говорю я, поднимаясь с табуретки. Подхватываю Ванюшку на руки. От него пахнет
теплом и солнцем, беззаботным детством. — Ты вырастешь и станешь самым сильным, самым умным,
самым-самым.
— Как папа, — шепчет сонно мой мальчик, уткнувшись носиком мне в плечо.
— Как папа, — легко дую ему за ушко. Его папа вероломный, спит в его комнате. На его
кровати. Даже не подозревая о том, от чего он отказался.
— А дядька не ушёл. Знаешь почему? Потому что ты ему нравишься, — хихикает Ванятка.
Глупость какая пришла малышу в голову. Но слова его словно иглы впиваются в мою кожу,
раздирая её в лоскуты. — Ма, а что, если ты женишься с кем-нибудь? Папы-то нет. А тебе,
наверное, плохо одной.
— Я не одна. У меня есть ты, — перебиваю я маленького, но слишком мудрого фантазёра. — И