кривлюсь я в улыбке. Да. Мне надо уйти отсюда. Не потому, что просит она. Наверное, я уже
свободен. От нее. От дурацкой обиды. То, что было разрушено, испарилось, оставив гулкую
пустоту. Закрытый гештальт совсем не воздушный шар, способный унести в беззаботность,
оказывается.
— Даже если мне душу придется продать, чтобы ты исчез, сделаю это без раздумий, — хмыкает
Понка.
— Ты счастлива? Ну, то есть ты выкинула меня из жизни. Чтобы жить вот так? Это твоя мечта
была? — скалюсь я, оглядываясь по сторонам. Убогая квартира, костюм на Понке дешевый. У нее
нет ничего, кроме...
— По крайней мере, все это честно, Даров. Жить во лжи гораздо хуже. И я счастлива, что ты
меня бросил. У меня есть сын, которого я люблю. И еще у меня есть...
Дверной звонок прерывает глупый ответ Дашки. То есть не любила она меня никогда. А врать
она никогда не умела. Только вот правда эта ее уродская и тупая. Сын у нее, мать ее. А я бы
не смог ей дать этого счастья. И она сделала выбор. Не в мою пользу.
— Так ты уйдешь? — спрашивает она с надеждой, поднимаясь с чертовой табуретки. — Я ответила
на твой вопрос?
— Ну, не знаю. У нас с тобой какие-то разные правды, — ухмыляюсь. Ненавижу ее. Это ведь она
меня обманывала. Она меня кинула, а теперь еще и жертвой себя выставляет. Я готов схватить
ее за грудки и трясти до тех пор, пока она не признается, что это она дрянь. Что это она
меня бросила. И кольцо, так и не отданное ей, жжет мою грудь, как тавро. Но проклятый звонок
глушит все мои мысли, все вокруг. И Дашка идет открывать дверь. И слава богу. Не могу ее
видеть. Не хочу.
Я ее ненавижу. И да. Это чувство слишком сильное. Чересчур.
— Где мама? — вздрагиваю. Ванька стоит рядом, кладет на стол вертолет этот идиотский.
— Дверь пошла открывать, — хриплю, выпав в реальность.
— Я подумал тут. Не нужен мне вертолет. И хоккей не нужен. Я неправильно сделал. Я маму
обидел. Обещал, что буду защищать от всех, и обидел. Это неправильно. Вот, заберите. Это
дорого. А мы с мамой сами все купим, ясно. И вы нам не нужны. Вот так.
— А вы мне не нужны, — скалюсь я, глядя на пацана. Он такой серьезный. Глаза серые-серые. И
пятно на лбу алое. Сердится, напряжен, испуган? Чертова отметина, так похожая на мою.
— Дядь, а у вас лоб красный, — шепчет Ванька.
— Отвали, — почти рычу я. Светка пришла вовремя. Я получил ответ. Она, сука, счастлива. Вот
и пусть остается такой вот счастливой. Мне жизненно необходимо уйти отсюда. Завтра же вызову
моего зама. Пусть заберет меня из этой чертовой дыры.
— Ух ты, прикольно как, — хихикает мальчишка. — У тебя, дядь, родинка на пальчике, как у