— Прости. Я теперь всегда буду тебе верить. Только тебе. Ты простишь меня?
— Давно простила, — всхлипываю я. — Даров, сейчас Ванька придет. Я... как жить-то дальше?
Он ведь ненавидит отца, презирает. Как?
— Ты просто скорее возвращайся. Мы все решим. Мы — Дарья.
Я с трудом сдерживаю стон, когда Игорь отстраняется. И делает он это очень вовремя. Ванька
в палату влетает болидом, прижимая к груди пузатый термос.
МЫ. Все будет хорошо. Мы все решим.
— Отдыхай, — целует меня в лоб Даров. Совсем не так, как минуту назад. Касается губами
потной кожи. — Я оставлю пару ребят. Если что нужно, говори им...
— Зачем? Игорь. Это лишнее.
— Не лишнее. Тамару еще не нашли.
— Ты думаешь, она... Это абсурд какой-то. Она где-то. И она не убийца, Игорь. Тома
запуталась просто.
— Мне так спокойнее, — твердый ответ Игоря меня пугает. Он — снова Игорь Даров. Тот,
который приехал в наш город разрушать, а не созидать. И мне снова становится страшно. —
Ванька, мы едем домой.
— И мороженое купим? — глазенки моего мальчика загораются. Нашего мальчика... Я привыкну
когда-нибудь. Наверняка привыкну. Только вот как принять новую реальность. И ведь у Игоря
была своя жизнь. Ее не могло не быть. И сердце замедляется, пропускает удары. А если он
отберет Ваньку? А если Тома не абсолютное зло?
— И мороженое. И маме купим. Понка, ты же пломбир любишь. С орешками и шоколадной крошкой.
Тот, в фольге, помнишь?
— Ух ты, дядь Игорь, а ты откуда знаешь? Ты волшебник, да? Умеешь угадывать. Поэтому ты
обманул злую ведьму. Мам, и тебе привезем мороженое и книжку твою любимую, — Ванька. Он
копия Игоря. Он его копия.
— «Поющих в терновнике»?
Я расслабляюсь. Страх отпускает. Они мои, и точка. И никто больше не отнимет у меня
счастье. Никакая злая ведьма.
ГЛАВА 49
ГЛАВА 49
ИгорьДаров
— А когда маму домой пустят, мы купим снова такую пиццу? И лимонад? Ух ты.
— Твоя мама меня убьет, если узнает, что я тебя всем этим кормил, — хмыкаю я, глядя на
довольного сына. Черт, у меня есть сын. Это что-то ужасно невероятное. — Ванька, а теперь
быстро в постель.
— А хоккей? Ты обещал, что мы досмотрим, — дует губешку мальчишка. Она у него Дашкина.
Такая же пухло-упрямая. — А потом еще сказку. Мне мама всегда на ночь читает. И еще...
— Ты не наглей давай, — я хмурюсь, хотя с трудом сдерживаю смех. Личико Ваньки, вымазанное
кетчупом до ушей, кажется невероятно смешным. — Ладно, хоккей. Чистишь зубы и спать. У нас с
тобой завтра дел море.
— У нас с тобой? — он таращит глазенки так старательно, что я начинаю подозревать, что
пацан спать хочет ужасно. Точно хочет. Моргает, как котенок, нос трет кулачком.